Сахар…

И никак не могу понять, зачем ему было столько женщин!

Слова брюнета умилили Агату. Этот мужчина такой непорочный, правильный. Как она может вообще подходить к нему, не то, чтобы даже общаться?! Но теперь молчать было уже просто неприлично, ведь он практически душу ей открывал.

– А Вы не такой, как Ваш брат? – Она медленно как кошка повернулась к нему лицом и посмотрела прямо в бездонные глаза.

– Нет, не такой. А вы? – В глазах блеснул огонёк, как будто он пытал её взглядом.

Но на лице всё та же безмятежная с лёгкой надменностью улыбка говорила сама за себя: «Ты попала, крошка.

От твоего ответа зависит наше будущее».

– Нет, – сглотнув, ответила Агата и, покинув своего собеседника, направилась в квартиру.

Двигаясь за гостями, она большим глотком схватила воздух, так чтобы он этого не видел.

Снова та же квартира. Только теперь все зеркала в ней завешаны тонкими покрывалами из чёрной ткани, и причитающий гомон вперемежку с завываниями полностью изменили энергетику этого места. Находиться в такой квартире Агате совершенно не хотелось.

Глазами она стала искать балкон – быстрее, а то от всех этих свечей у неё сейчас закружится голова, и совсем не хотелось бы кадрить Павла в полуобморочном состоянии.

Балкон находился прямо в зале, где было больше всего народу, и Агата почти бегом двинулась туда, аккуратно отодвигая стоявших на пути людей. Только почуяв свежий ветерок осеннего полудня, ворвавшийся в приоткрытую дверь балкона, она обернулась и увидела стоявший посреди комнаты стол с фотографией в чёрной рамке.

На ней молодой статный красавец, который ещё в субботу танцевал с ней, полный жизни, а теперь по какой-то непонятной причине его не стало. Агата вышла на лоджию, пустую от всякого ненужного хлама, который в российских квартирах часто хранится именно здесь.

«Он не мог просто умереть от сердечного приступа, это неправильно, что-то здесь не так», – думала она. Всматриваясь в Онегу, переливающуюся на осеннем солнце всеми оттенками синего, Агата гадала так и этак, а не мог ли кто-то прийти в квартиру после неё?

Позади чуть скрипнуло, и девушка обернулась.

Павел прошёл на тёплый, сделанный из искусственного меха белый коврик лоджии и плотно закрыл за собой дверь. Он встал справа, опёрся рукой о деревянный подоконник и пристально посмотрел на Агату. Всё та же ухмылка, как будто его вовсе не беспокоит смерть брата. Ни единой нотки печали или хотя бы безразличия. Он явно улыбался – уж слишком это подозрительно.