Ложь и бездействие

Как умно придумано! Подумаешь, что ножки маленькие их скользят на прутиках, мало ли, что им не удобно.

Ну и все они живет в помещении, конечно. Кто будет их на улице выгуливать? Это ж не детский сад какой-то. Тут серьёзное производство. Нужно подходить экономно.

Уже третью неделю смотрю за Геночкой. Он ни разу не видел неба, травы и солнечного света. Может, ему это и не нужно? Он же был рожден моим ужином. Рождённый ужином.

Каждый день я слежу за ним, за его грустными маленькими глазками.

Точь-в-точь как у       ы. А он даже совсем не знал её. Ее закололи и съели раньше, чем они успели толком познакомиться.

Смотрю, как Гена начал покусывать решетку своего загона. Видимо, совсем скучно и грустно ему там. Потом стал покусывать своего братишку за ухо. В тот же день показали, как и Гене, и брату его эти уши обрезали. Прямо так, без обезболивающего, по живому. Взяли щипцами и обрезали. А как он визжал! Маленький.

Потом обрезали так же его смешной хвостик закорючкой.

Тоже по живому. Тоненькая струйка крови потекла из крохотного обрубка, оставшегося от закорючки.

Потом моего Гену кастрировали. Да, да, вы угадали. Тоже по живому. И да, он плакал. Я видела это в прямом эфире. Сердце моё разрывалось. Потом пришло сообщение о том, что так, конечно же, нужно, иначе он станет агрессивным и будет нападать на других поросят. А что ему больно и он плачет – да кому это интересно?

Еще несколько недель мы каждый день «общались» с Генкой.

Такой смешной он вырос! Но всё время грустный. Я даже не сообразила, как пришел тот четверг, когда на экране высветилось сообщение, что, мол, ура, ваш обед скоро будет в пути. Сегодня Гена едет на скотобойню!

Мне показали всё. И как его впервые вывели из загона, и как повели на улицу. Надо было видеть его глаза, впервые в жизни защурившиеся от солнца! Его грандиозные носопыры, жадно втянувшие свежий воздух.

Так вот ты какой, большой мир!

Потом Гену и его братьев и сестёр загнали в грузовик. Плотно, друг к другу. Так, в давке похлеще, чем на Комсомольской в час пик, они и поехали.

Потом мне тоже всё показали, но пересказывать я это не возьмусь. Я помню его последний взгляд и прощальный писк… Пока, Гена.

И здравствуйте. Вечером ко мне приехал курьер в зелёной кепке и принес пакет.

Пакет с Геной.