Анежка

Большие мужские руки подхватили ее за талию и быстро опустили ее в лодку.

– Здесь не цирк. Утопишь лодку- пойдешь под статью.

Анежка уперлась взглядом в голое тело Михея, которое проглядывало через вырез на рубашке. Неосознанно она протянула к нему руку и потрогала зарубцевавшийся шрам на груди. Михей вздрогнул, точно его укусила оса.

– Руки убери. Ты развлекаться что ли приехала? Тогда так сразу и скажи. Покувыркаемся пару недель, и я тебя в Москву отправлю. Что, экзотики захотелось? Московские мужики надоели?

– Нет, просто я не всегда могу контролировать свои порывы.

Захотелось до тебя дотронуться. Шрам не свежий. Это животное сделало?

– Не твое дело, тварей везде хватает. А ты что- озабоченная что ли? – Михей пристально посмотрел на Анежку.

Девушка отвернулась и замолчала. Все, запал на сегодня закончился. Всегда, когда требовалось оправдываться или доказывать что-то, она отступала, предоставляя людям думать о ней то, что они хотят. Она не умела защищаться или воевать. Не умела правильно подбирать слова.

Она умела только говорить правду, а потом, получив неприятный откат, возвращаться в свою раковину, где ей всегда было уютно и безопасно.

И она улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. Причем она даже не смотрела на Михея. Это улыбка была предназначена теплому вечеру, легкому ласковому ветерку и шёпоту качающихся деревьев. Анежка восстанавливала свою внутреннюю гармонию, выбросив из сознания ненужные мысли и плохие слова лесника. Михей, закаленный суровыми условиями жизни, а может и пережитыми личными страданиями никогда не поймет ее потребности к прикосновениям.

Мало людей на свете, которые познают окружающий мир через тактильные ощущения. Зато много таких, которые игнорируют эту потребность. Анежка много раз обжигалась об силу стереотипного мышления. Поэтому не реагировала на обидные комментарии. Она всё про себя знала и жалела людей, сознание которых связывало все события в жизни лишь с последствиями прошлого негативного опыта. Это как бежать по одному и тому же замкнутому кругу, не замечая, сколько разноцветных дорог-ответвлений отходит от этого круга. Но поворачивать голову в новом направлении люди почему-то не хотели.

Михей забросил в лодку свои вещи и завел двигатель. Затем он стал у штурвала. Разговор с новой сотрудницей не складывался. Все шло через пень-колоду. Может он действительно заржавел в лесу? Грубым стал, неотесанным? Забыл, как с женщинами общаться? Девушка вроде милая и абсолютно беззлобная.