Не отвергай босса, опасно!

И не важно, что дочь захлёбывается слезами, и не важно, что я могла потерять её внучку. И всё же через час она снизошла до меня, перезвонила.

Лучше бы она этого не делала… После разговора с ней я поняла, что у меня нет мамы и не было никогда. Она требовала, чтобы я сделала аборт и, ползая на коленях, просила у Сергея прощения. А если я этого не сделаю, то нет у меня больше матери. Дочь, опозорившая её, считай, мертва. Я поняла, что никогда ей не была нужна. Как же было больно, хотелось кричать в голос, но я сжалась в комочек и, сидя на полу, качаясь из стороны в сторону, просто выла от боли и безысходности, твердя одно и то же: за что?

Долго так просидела, не могла прийти в себя после двойного удара.

И тут вспомнила, что у меня есть Катя, она мне обязательно поможет! Я была просто не в состоянии адекватно принимать решения, мысли путались в голове, словно вакуум образовался. Она обязательно придумает, как справиться с проблемой!

Эта мысль мне придала сил, я встала и направилась в ванную, чтобы смыть себя кровь – этот изверг мне нос разбил, повезло, что не сломал.

Увидев себя в зеркале, ужаснулась: лицо опухшее от слёз, в крови. Постанывая от боли, дышать было тяжело, приняла душ. Только на следующий день узнала, что от удара у меня образовалась трещина на ребре, других тяжёлых повреждений не было. Можно сказать, отделалась лёгким испугом, синяки не в счёт.

Душ помог прийти немного в себя, позвонила подруге, надеясь, что она поможет с переездом, да и просто поддержка мне была необходима, ведь два человека, которых я любила, предали меня.

После звонка подруге их было уже три. Я истерично рассмеялась, корчась от боли. Потом горько плакала, а затем наступила пустота, эмоции покинули меня.

Не убирая разбросанный «праздничный» ужин с пола, я зашла в спальню и упала на пол – на супружеское ложе не могла лечь, противно, там спал тот, кто меня избил. Тот, кто меня предавал изо дня в день, прикрываясь командировками, а сам тем временем с «подругой» развлекался.

И сейчас раны душевные залечивал. Тошно. А она с таким злорадством мне об этом рассказывала, пока я молча слушала её отчёт об их страстном романе. А также какая я тварь, которая в воде не тонет и в огне не горит.

Прикрыла глаза, чувствовала себя опустошённой, сил даже думать не было. «Всё, нет у меня никого, я осталась одна», – это были последние мысли перед тем, как я провалилась в спасительный сон.