(Не) настоящий брак

Я медленно разделась и быстро заказала нос, и прошла на кухню. Алик стоял у плиты и уже наливал в чашку горячее молоко.

– Срочно съешь ложку мёда и запей молоком.

На ночь мёд? Да ещё с молоком? Он меня убить хочет?

Желудок издал голодный рык. Очень вкусно пахло свежим салатом, который стоял прямо передо мной. Я только взяла в руки чашку и сразу услышала визг.

– Настя! Это что за ужас?! Я не могу поверить, что такой кошмар сделала ты?!

Я тупо смотрела на истерику друга сестры и поражалась, как можно этого чудика терпеть рядом с собой?! У него голос раздражающий, как у противного, мерзкого чихуахуа.

Но я старалась изо всех сил, монашками клянусь, и мило улыбнулась.

– Я тебя не понимаю… – пролепетала просто на пятерку!

– Это просто моветон! Это фу! Мерзко!

– Ты про что? – вообще не врубалась я.

– Нет! Ты хотела сделать мне больно? Ты хотела убить Алика и уничтожить его?! Ты это сделала! Нет, это не могла сделать моя Настя!

Легче его пристрелить, чем слушать его девчачьи сопли с истерикой.

– Я тебя не понимаю…

– Это я тебя не понимаю?! Как ты могла снять мой замечательный маникюр и сделать это?! – взвизгнул Алик.

Ну, твою ж налево! Кто бы мог подумать, что Алик такой глазастый?!

– Как ты могла?! – он что, всегда у нее так вопит? – Это же чудовищно!

Я взглянула на свои вишневые ноготки. По мне, идеально сделанные. Вот он вообще неправ.

– Ты посмотри… – Алик склонился на до мной и взял мою руку, хотя я терпеть не могу, когда меня трогают! – Что они сделали с твоей замечательной формой?!

Вообще не помню, что там было у сестры.

– Это надо было так поизмываться над моим шедевром?!

Как мне хотелось его ударить, чтобы мигом привести в чувство! Но, вовремя вспомнив сестру, я быстро сообразила.

– Это стресс… Алик, – я прочистила горло, чтобы голос был тоньше, и жалостливо продолжила: – Я неспециально…

– Да ты убила моих три часа! Ты ж мне сюда, – схватился он за свою новую футболку.

Я растерянно смотрела на залитые слезами глаза парня…. И не верила… Он что, серьезно? Из-за какого-то маникюра сейчас разревется передо мной? Как мне хотелось рахохотаться, но, закашлявшись, я опять вялым голосом проскулила:

– Алик… – черт! Что ему сказать? Сестра моя – всегда жертва, вечно виноватая. Ага! – Алик… Ну, прости… Это все нервы.