Большая игра

Распродажа в книжном магазине. Рождественские песни из динамиков. Городской шум и суета в преддверии праздников. Холодная слякоть под ногами. Одиночество. Свобода? Любящая семья дома. Тепло. Уют, но всё равно одиночество. Телефонный звонок. Повторяющийся изо дня в день график запланированных событий. Будильник, заведённый на семь тридцать. Сегодня у Николаса был очередной хороший день…

Глава 4

Давно не виделись,…

И не увидишь ты в ней былой меланхолии…

Сегодняшнее воскресное утро Николаса ничем не отличалось от предыдущего.

Во время просмотра новостей мелькнувшее сообщение о новом научном открытии и напомнило ему об обещании, данном Лютеру. На самом деле Нику было интересно узнать, что за странный феномен произошёл с ним в лаборатории, поэтому он спешно отправился к другу в институт, уверенный, что найдёт его на рабочем месте. Шагая по длинному коридору в направлении лаборатории, Николас обратил внимание на девушку, идущую ему навстречу, точнее, на её розовые волосы. Засмотревшись, не заметил, как траектория его пути пересеклась с траекторией движения этой юной особы. Тетради звучно упали на пол из рук незнакомки. Одна из них раскрылась, и Николас смог разглядеть зарисовки комикса. Мужчина, извинившись, помог девушке собрать тетради, мысленно находя довольно странным присутствие экстравагантной личности в таком серьёзном заведении. Молодая особа тихо поблагодарила его, поправила очки и невозмутимо продолжила свой путь. Через несколько минут Николас добрался до лаборатории своего друга. Открыв двери, первым делом увидел Лютера, погружённого в мыслительный процесс и снующего в таких случаях из стороны в сторону. Его белый халат развевался словно парус. Собственно, было бы странно, если бы он просто мирно сидел на месте. Лютер мог сосредоточенно думать, только находясь в постоянном движении. Наконец, заметив друга, он на секунду остановился и попросил его подождать в обители Гения. Так молодой профессор называл свой кабинет, в котором скромно ютились бордовый кожаный диванчик, пара кресел и круглый стеклянный столик, заваленный всевозможными чертежами. Остальную же часть большого и светлого помещения занимали стеллажи цвета вишни, заполненные тематическим инструментарием и редкими изданиями по физико-математическим исследованиям. По всей длине стен висели какие-то непонятные схемы вперемешку с портретами великих древних и современных ученых, среди которых было немало известных физиков.