Проект N

Я повертела камешек перед носом – серый, обычный камень, с дырочкой посередине, в которую вдет черный шнурок. Неужели, он действительно способен скрыть мои способности от чужих глаз? Вернее, чужих навигаторских способностей? Я сформировала в ладони энергетический шарик – мягкий, теплый, и не скажешь даже, что он взрывается. Я взмахнула рукой и отправила шар в поле через шоссе. Раздался взрыв, земля взметнулась ввысь, как от удара ручной гранаты. Во дворах залаяли собаки. Я вжалась в железную остановку. Еще не хватало, чтобы меня кто-нибудь из людей заметил.

Вдалеке сверкнули яркие огни – по шоссе мчалась машина. Я сразу достала телефон и набрала мамин номер:

– Вы где?

– Едем, – ответила мама.

– Вы видите впереди металлическая остановка с вывеской?

– Ну, вроде бы, да, похоже.

– Я вас вижу! Я на этой остановке!

– Ох! Ну, наконец-то нашли! – выдохнула мама. – Если бы не навигатор, который ты отцу на день рождения подарила, я не знаю, как бы мы искали эту «Ольховку».

Папина девятка подъехала к остановке, и я быстро залезла на заднее сидение.

Папа развернул машину и поехал обратно. Мама повернулась ко мне и, рассмотрев меня, спросила:

– Может, в полицию?

– Нет! Со мной все хорошо, он меня не тронул, не успел, я же говорила.

– Угу, а чего ты такая чумазая?

Я машинально потерла лицо и поправила волосы. Достала из волос пару веточек и листьев. Потом попыталась рассмотреть себя в зеркало дальнего вида. Папа взглянул на меня в зеркало и этого взгляда хватило, чтобы понять, как он злится.

Как будто я в пятнадцать лет без спроса пошла на дискотеку, и ему пришлось отбивать меня от стаи разгоряченных парней. Папа, что сказать.

Я была действительно чумазая – лицо в пыли, на виске небольшая шишка. Я невзначай накинула на нее побольше волос, авось мама не заметит.

– Когда нас кто-то заметил, – ответила я, наконец, маме. – Он столкнул меня в овраг, а сам уехал…

– Ты ничего не сломала?

– Нет, я в порядке, – и машинально потерла шишку. Мама это заметила, поэтому я сказала:

– Похоже, головой обо что-то ударилась.

– Тебя не тошнит? Голова не кружится?

– Нет.

– Ну, может, все-таки нет сотрясения.

Папа сжал руль и пульнул в меня устрашающим взглядом через зеркало заднего вида. Этот взгляд заставил меня съежиться, как нашкодившего ребенка.

– И что, – строго начал папа. – Он ничего не успел сделать? Совсем ничего?

– Совсем ничего, – пискнула я.

Что-что, а папу я боялась больше всяких верзил.