Ведьма поневоле

У меня ещё детей даже нет! Саша, вот почему ты не упал сюда вместе со мной? Хотя… Это хорошо, что мужа здесь нет. Он бы ни за что не позволил ударить меня по голове. Убили бы. Зарезали бы на моих глазах». В голове пронеслось видение. Саша сбивает дружинника с ног, выхватывает его меч и отрубает ему голову, и обе руки, после чего в него летит два десятка стрел. Саша отбивает почти все, только три стрелы вонзаются в его тело, но он не обращает на это внимания, все их срубив, даже ту, что вонзилась в спину. В этот момент на него налетают всадники и топчут-топчут-топчут копытами лошадей, которым он вспарывает животы, но силы тают.

В конце концов с коня спешивается Сом и пронзает копьём сердце храбреца. «Не-е-е-е-т!» Мысли о зарезанном муже придали ей храбрости.

– А ещё меньше мне хотелось бы описиться. Чтобы дальше ни произошло, первым делом надо найти туалет.

С этими словами Екатерина Андреевна смело распахнула дверь и, гордо подняв голову и сжав губы, вышла на крыльцо, прожигая окружающих неистовым взглядом.

Увидев Екатерину Андреевну, мужик вместе с мешком свалился с телеги, парень ёкнул, перекрестившись, и попытался спрятаться за лошадь, но та была не дура и сама спряталась за него. Одна из женщин выронила длинную палку, которую зачем-то пихала в огромный котёл, засуетилась, да так и застыла в неудобной позе с ворохом тряпок в руках, которые схватила, видимо, от нервов. Вторая, очень медленно поставила на землю ведро и застыла, прижав к животу руки. Видно было, что она силится что-то сказать, но пока не получалось.

На них, развернув плечи, с метровой высоты крыльца смотрела прямая словно струна Екатерина Андреевна, увешанная сияющим на солнце золотом с драгоценными камнями, с белым словно саван лицом, без единой кровинки, и горящими ярким голубым огнём холодными глазами. С видом до такой степени властным и гордым, что сама княгиня удавилась бы от зависти на месте. Королева нежити собственной персоной! Всем разрешено обгадиться.

Сильно нервничая, от чего и побелела словно простыня, Катя, чтобы не упасть, медленно протянула руку и взялась за деревянные перила.

Рукой, каждый палец которой был увенчан ярко-красными накладными ногтями, длиной сантиметра в три.

Дико визжа, женщина с тряпками бросилась в сторону церкви, парень с лошадью ретировались обратно в конюшню, мужик присел за телегой, не зная, что ему делать, а вторая женщина просто закрыла лицо руками опустившись на землю и заплакала.