Ведьма поневоле

Сила! Точно! Чья? Солнца? Ну, вполне бы подошло, вампиров сжигать. Солнце не подходит.

Да и пусть будет луна, чем плохо. Яростная! Очень такая раздражённая луна.

В это время, Настя, затаив дыхание подсматривала за Катей, приоткрыв дверь на несколько миллиметров. Сердце ушло в пятки, ладони взмокли, было очень страшно и очень любопытно. Она смотрела как колдует ведьма! Как такое пропустить.

А Катя продолжала дурачиться, словно маленькая девочка. Приняла картинную позу, покрасовалась, свела брови, да как рявкнула, представив разлетающуюся во все стороны стену!

– Силой яростной луны!!!

«Силой», прозвучало её обыкновенным голосом, а вот всё остальное разлилось вокруг десятками голосов, перешедших в конце на откровенный бас какой-нибудь концертной установки, ударивший по стенам физически ощущаемой звуковой волной.

Катю приподняло над полом на несколько миллиметров и сильно сжало со всех сторон. Уши крепко прижались к голове, глаза вдавило в череп, ногти в пальцы, пальцы в кисти и ступни, грудь сдавило, она словно оказалась в барокамере, но явно не в медицинской.

Свет преломился в воздушном шаре, по левой руке пробежали очень тоненькие, не толще волоска, чёрные молнии, её кольнуло и в тот же миг всё внезапно кончилось. Давление резко пропало, левую руку обожгло, пространство перед Катей пошло прозрачной рябью, сорвавшись вперёд со скоростью пули.

В стену перед ней словно самолёт врезался, ну или метеорит. Её вырвало, сорвало почти целиком с места, прихватив и части соседних комнат, и часть потолка вместе с крышей, и даже пола.

Вся эта конструкция вылетела наружу, по пути разваливаясь на брёвна, щепки, осколки, вздымая сантиметров тридцать грунта, словно продолжая взрываться по пути.

Настя, не дыша и не моргая, осела на пол с той стороны двери, совсем чуточку обмочившись.

Катя стояла посреди комнаты с вытянутой левой рукой и вытаращенными глазами. Произошедшее не могло быть осознанно её мозгом. Он сопротивлялся реальности произошедшего, пытался найти объяснения, не находил, ломался, клинил и в конце концов сдался, решив, что безопаснее остаться наблюдателем, чем пациентом.

Руки затряслись, стало страшно, захотелось заплакать.

«Мама, я домой хочу».

Недалеко от стены гостевого домика в это время проходили два мужика. Того, что был ближе, перемешало вместе с землёй и разбитыми брёвнами и протащило метров десять. Второй, можно сказать, отделался лёгким испугом.