Тертый калач ищет ромовую бабу

Теперь у меня мушкетеры – это светлячки, кардинал – колорадский жук… Ну что вы смеетесь-то?! Может быть, я так детей с классикой знакомлю! Естественно, я там играю главную роль – Миледи. Только она там… немножко в образе блохи…

– Господи, – умильно складывал ручки под горлом Брагин. – Как муж-то гордится…

Теперь Аня просто с содроганием думала о том, что могла бы запросто не прийти на это замечательное мероприятие. Вот дура была бы! А вечер набирал обороты. Уже было изрядно съедено и выпито, уже громче стали голоса, а ноги сами просились на середину танцпола.

Мужчины старались вовсю – они пытались ни одной дамы не оставить без медленного танца. Хотя, как и везде, «на десять девчонок, по статистике…» поэтому «мальчикам» приходилось нелегко. Зато нельзя сказать, что «не сладко».

– А вот и я, ваша радость пришла! Вишенка для украшения! – раздался позади Ани немножко хмельной басок. – Дронова, не подскакивай, Каблукова, глазами не стреляй, не для вас цвету… Лиманова! Ну долго я тут гладиолусом буду возвышаться? Ну, наверное же, я тебя на танец приглашаю!.

. Ну ничего молодежь не понимает, ну ничего…

– Изоба-а-аров! – послышался смешливый вдох одноклассников. – Вот уж правда – радости привалило!

Позади Аниного стула мялся длиннющий и нескладный Лешка Изобаров, ее трепетная школьная любовь. Конечно, он изменился, но совсем не в лучшую сторону. Он и раньше-то красавцем не был – покорил Аню только своим словоблудством, а сейчас ему и подавно хвастаться было нечем – не первой свежести джемпер с великоватым, растянутым воротником, из которого жалко и сиротливо торчал мощный кадык, обвислые брючки, длинные руки, которые он то и дело заталкивал в карманы, да еще и пышные стариковские усы.

– Краса-а-авец ты наш, – сердобольно пропела пухленькая, хорошенькая Наденька Смирнова. У нее совсем недавно родился малыш, и теперь ее материнские чувства распылялись на всех в радиусе десяти метров. – Иди сюда, я тебя хоть покормлю, смотри как исхудал! И чего тебя жена не кормит? Садись.

Изобарову, вероятно, совсем не материнские чувства хотелось вызывать, поэтому он ершисто дернул головой и даже пустил петуха от возмущения:

– Что это… я не знаю! Ну в чем дело?! Что это вот так меня все за стол и тянут!! Смирнова, отпусти рукав, вытянешь весь костюм! Лиманова! Ты идешь плясать, или меня здесь прямо на части разорвут!

Аня тихонько фыркнула и поднялась – Лешка совсем не изменился.