Тертый калач ищет ромовую бабу

Тогда шумные одноклассники решили отправиться в ночной клуб. Общим голосованием постановили, что платить за всех будет Баринов. Сергей тут же принялся названивать в клуб по мобильнику, и когда у входа ресторана уже сигналили вызванные такси, все отчего-то дружно отправились догуливать к Ирке Дроновой.

У Дроновой много пили, пели, танцевали, говорили и даже устроили девичьи рыдания на диване. Над диваном, опираясь о стену, шатался Изобаров и распоряжался:

– Лим-манова! Не реви! У тебя… появился защитник! Эт-то ваш… покорный слуга – Серега Баринов! М-да.

Серега! Защити Лиманову! Я распорядился!

– О-о-ой! Ну на-а-адо же, распорядился он, – никак не успокаивалась великая актриса Каблукова. – Фикус!! Бенджамина…

– А ты, Каблукова, реви, не отне… отвлекайся, – все так же солировал Изобаров. – Тебя никто не зищищит… Серега не хочет… и я не хочу… Ты – злы-ы-ыдня! Ань, а чего она меня пилит все время? Не отвечай, сам знаю – она… она меня лю-бит! Цигель-цигель, ай лю-лю!

Потом полчаса успокаивали Соньку, которую чуть не разорвало от возмущения, потом… Потом Аня уже и не помнит, что было.

Очнулась она на своей кровати, когда в глаза настырно лезло солнце, а стрелки часов показывали два часа дня.

Как она добралась до кровати, Аня не могла бы вспомнить и под дулом пистолета. В данный момент она лежала поверх покрывала в праздничном платье, с сотовым телефоном в руках и, что самое любопытное, в туфлях.

– М-м-м… – с трудом промычала она, пытаясь поднять голову.

Голова не поднималась.

Мало того, раскалывалась. Еще и эти водопроводные трубы! Что ж они ревут-то так? Прорвало их, что ли?

Уже через пять минут Аня поняла, что ревут вовсе даже не трубы – звуки доносятся из гостиной. Она собрала волю в кулак и села. Даже скинула туфли. А потом и вовсе совершила подвиг – отправилась в гостиную.

Картина, представшая ее взору, шокировала до такой степени, что на некоторое время отступила даже головная боль.

На диване, вытянувшись во весь рост, раскидав ноги в рваных, перекрученных носках, почивал господин Изобаров.

Если вчера он выглядел жалковато, то сейчас вид его и вовсе был плачевным. Волосы на макушке буквально встали на дыбы, щеки провалились, лицо приобрело землистый оттенок. При этом раздавался такой могучий храп, что пышные усы взлетали до носа.

Потом Аня долго себя спрашивала, что в тот миг заставило ее, нездоровую, с гудящей головой и трясущимися руками, совершить сей дикий поступок? И она не могла ответить.