Главная роль в моем театре

Как мы поднимались по ней, практически не помню. Сознание прояснялось урывками. Меня провели по длинному коридору, открыли дверь к одной из комнат.

Голодная, утомленная и побитая, я была рада тем крупицам, что у меня есть сейчас. Рада, что не осталась в такой жуткой ситуации одна. Рада, что привели в какой-то дом и, по всей видимости, дадут поспать. А завтра уже со всем разберёмся.

Рианон протянула мне какую-то тряпицу, видимо, заменяющую полотенце, и длинную рубаху. Взяв меня за руку, как маленькую, вывела из комнаты и показала на три двери в конце коридора.

За одной из них оказались общие купальни, перед которыми в небольшом тамбуре располагались раковины. В этих купальнях можно было только принять душ. Идея совместной помывки не особо вдохновляла, хоть и стеснений я особо не испытывала. Всё же совместные душевые после университетского бассейна любые стеснения стирают. Или это я уже повзрослела до того осознания, что большинству людей по большему счету на тебя плевать. Тем более в раздевалках.

За двумя другими дверьми находились соединенные санузлы.

Индивидуальные. Именно в них мы с Рианон мы и отправились.

Показав что как тут работает, девушка пошла в свой санузел.

Раздевалась медленно. И не из-за того, что был страх запачкать ванную комнату своей грязно одеждой, нет. А элементарно из-за боли во всем теле. Руки еле слушались, ноги дрожали. Не понимаю, как я еще кулем не свалилась прямо на пол тут. Сломанные ногти со следами запёкшейся крови вообще заставляли морщиться от своего жалкого вида.

Молчу о каких-то незамеченных ранее царапинах.

Раздевшись донага, я поняла, что переоценила свои силы. Скатившись вдоль стеночки, я сжалась, словно младенец. В таком виде меня и застала Рианон.

Девушка тут же бросилась ко мне, помогая подняться. Открыв глаза, я уставилась в зеркало на своё отражение. Внешний вид не внушал никакого доверия. Неудивительно, что Рианон решила помочь мне с ночлегом. Уставшая, вся в синяках и ссадинах, еле держащаяся на ногах.

Поймав взгляд девушки в зеркале, невесело усмехнулась.

Осунувшееся лицо с резко очерченными скулами и наливающимися синяками вообще не красили меня. Потускневший и осыпавшийся макияж оттенял и без того темные круги под глазами. А волосы, казалось, собрали все в пылинки и сошки ещё с леса.

Я не могла не признать, что даже в таком плачевном состоянии мое лицо оставалось довольно симпатичным, на что, мне кажется, и прельстился несостоявшийся таксист-насильник. Да и те уроды в подворотне.