Хозяйка Бюро Магического Пиара

Таким образом нам с Боженкой было о чём поговорить. Время в пути пролетело незаметно, двое солидных господ даже уснули под наше приглушённое щебетание.

Наконец-то замелькали первые городские постройки, я увидела монументальные городские стены с высокими зубчатыми башнями: мы въезжали в Эвалет, столицу Арлегонии.

За городскими воротами разбегались веером каменные улочки, на них возвышались двух- и трёхэтажные дома. Лошади процокали мимо круглого фонтана с блестящей серой статуей в центре, дилижанс миновал пару площадей, закованных в чёрный гранит, а когда из-за туч вышло солнце, оно заиграло огнём на серебряных шпилях храмов.

Элегантность и сдержанность – вот как можно было охарактеризовать стиль Эвалета. Преобладающими цветами здесь были чёрный, серебряный и серый. Ну, это и понятно, если вспомнить, что многие жители Грандейры то и дело расцвечивают атмосферу разноцветными брызгами и молниями.

Например, Боженку во время нашего разговора несколько раз окутывало перламутрово-розовым сиянием.

Достаточно им красок.

Когда дилижанс прибыл на станцию, я вручила вознице шесть медных монет, объяснив, что милая попутчица решила оплатить мой долг.

– А с ним что? – кучер удивлённо уставился на туффона. Пончик лежал на моих руках, как бревно, вытянув вверх все четыре лапы. Голова его свесилась набок, глазки закатились, язык вывалился изо рта. Кажется, ещё и слюна капала.

– Ничего страшного, вы, главное, не волнуйтесь, – бодро заявила я и попыталась вручить брёвнышко мужчине, но кучер немедленно спрятал руки за спину.

 – У него приступ, но это быстро пройдёт. Сейчас очнётся и будет, как новенький. Я недавно воспользовалась услугами мага-целителя, и он сказал, что приступы не будут повторяться очень часто. От силы – три-четыре раза в неделю. Вы собирались заплатить мне две серебряных монеты.

Я потрясла туффона, пытаясь вернуть его в чувство, но приступ продолжался.

– Да он сдох у вас! – вдруг понял кучер.

– Что вы такое говорите! – возмутилась я. – Типун вам на язык.

Я же сказала, сейчас он очнётся.

– Нет, юная леди, наша сделка отменяется. Я хотел привезти домой весёлого игривого туффона, а не эту деревянную кочерыжку.

– Обижаете, барин, – насупилась я. – Ну, как хотите.

Боженка, наблюдавшая за сценой, улыбнулась, её лицо, до этого пасмурное, на миг засияло. Я вдруг поняла, что эта грустная вдова, вероятно, улыбается раз в год. Но мы с Пончиком не зря ломали комедию – и от кучера отбились, и Боженку развеселили.