Пленница Драконьей Башни

Крепкий здоровый ребёнок.

– Да. Но это не значит, что великие маги не придумают что-то ещё.

– Тут должен вмешаться Император!

– О чём ты говоришь, брат… Император сам вот-вот отправится в объятья Мрачного Ха’ора.

– Возможно, сейчас Дархайн переживает один из самых сложных периодов своей истории.

– Когда не останется почти ни одного изумрудного дракона, а управление страной окончательно перейдёт Ордену Великих Магов, вот тогда и настанут самые тяжёлые времена. Но даже и думать не хочется об этом.

Я боролась с желанием задать миллион вопросов этой троице.

Великие маги держат дофину в заложницах в Драконьей Башне? Они пытаются уморить потенциальную наследницу престола?

Чувствовала, что сейчас у меня начнётся истерика. Моя дочь в опасности!

Ох, как бы я хотела, чтобы эти трое мужчин ошибались.

– А мы расслабились, друзья. Надо бы держать язык за зубами. Везде осведомители. Как бы не загреметь в застенки Ордена Великих Магов.

– От этой фацундовки даже у каменной статуи язык развяжется! Ух, и забористая! Наш мэр – красавчик, такой рецепт изобрёл.

– Значит, не стоит её пить.

– Да тут почти никого. Вон, только глазастенькая дейса макароны лопает, – усмехнулся один из мужчин.

Ресторан гостиницы, действительно, пустовал. Наверное, далеко не всем по карману ужин в таком заведении. Только у окна сидел странный тип, закутанный в синюю мантию с широкой чёрной каймой. Даже во время еды он не снял капюшон и блестел из-под него жгучими чёрными глазами.

Он расположился достаточно далеко от мужчин, поэтому было трудно заподозрить его в сборе информации. Ну, нет же у него под мантией шпионской техники – например, микрофона направленного действия?

А вот я сидела совсем рядом.

– Хорошенькая дейсочка точно не осведомитель. Она не настучит.

– Конечно, не настучу. Придумали тоже, – произнесла я себе под нос.

Но меня услышали.

Благородные дейсы удивлённо переглянулись.

– Смотри-ка, маленькая, но дерзкая. Вмешивается в мужской разговор! – засмеялись они.

– Да не дерзкая я совсем! – воскликнула в отчаянии.

Не дерзкая, а несчастная. За ребёнка переживаю.

– Всё ясно, девушка явно нездешняя. Давно ли вы переместились, красавица?

Да что ж такое, и слова произнести нельзя! Опять спалилась. Видимо, здесь юным барышням не позволено подавать голос, когда разговаривают мужчины.

– Вы ошибаетесь, – пробормотала я, опустив глаза.