Перстень Отца

Вскоре вернулся Ворун с хлебом и редькой, которые ему удалось одолжить у соседей в обмен на гарнец зерна, которое должно у них будет уродиться через пару месяцев. Это был тот редкий день, когда у них намечался хороший ужин. На улице стало смеркаться, в избе пришлось зажечь лучину, которая слабо осветила убогую комнату.

– Ты сегодня особенно задумчивый. Что, до сих пор не выбросил из головы свои сны? – небрежно спросил Ворун.

Забуда почувствовал насмешку в его голосе, но все же решил ответить.

– Да, и сны тоже, – тихо проговорил он.

– А что еще кроме снов? – внимательно посмотрел на брата Ворун.

– Сегодня встретил на улице безумную старуху, давно ее не видел. Она говорит, что раньше эти земли были совершенно другими, – зачем-то стал рассказывать юноша.

Ворун насторожился, внимательно посмотрев на Забуду, но тот был настолько погружен в свои мысли, что не обратил внимание на пристальный взгляд брата.

– Она сказала, что я не был рожден здесь, – добавил он после некоторой паузы.

Скрывая настороженность, Ворун засмеялся. Это был неприятный, скрежещущий смех, больше походивший на карканье ворона. Забуда невольно съежился.

– Ты что, всерьез думаешь о том, что тебе говорит какая-то полоумная старуха? Брось это, и не забивай свою голову ерундой, – процедил Ворун.

Забуда хотел остановить брата, но тот продолжал ухмыляться, выражая всем своим видом, что еще немного, и он будет считать и Забуду не менее полоумным, чем та старуха.

Через пару дней Ворун сообщил, что старуха умерла во сне.

С этих пор Забуда старался больше не рассказывать брату о своих снах. И если Ворун интересовался, не побывал ли он во сне во дворце княжича, он говорил, что нет. Хотя сны Забуды становились все более разнообразными: то он видел себя на коне, то поднимался по лестнице прекрасного дворца, то любовался потрясающими воображение пейзажами. Эти неясные видения его тревожили, возбуждая в сердце тоску по чему-то невообразимо родному, но безвозвратно утраченному.

Глава 2

За окном моросил мелкий дождик.

Еле слышно капли падали на крышу дома. В местах, где крыша прохудилась, вода просачивалась в комнату, наполняя ее неприятной влагой. От этого дом Воруна и Забуды казался еще более неуютным, чем обычно.

В обшарпанной печке догорали угли, отдавая последнее тепло. Забуде хотелось подбросить еще дров, но он понимал, что у них слишком маленькие запасы древесины, чтобы тратить ее на обогрев, когда им этого хочется.