Любовь по имени Тала

И в сети пленника

Не стало. И отрок матушки природы спасся сам,

И вся рыбёшка простилась лихо с западнёй. Когда ж на

Берег вышла крошка, только думушкой одной была занята

Головка:«Не поможет мне спастись никакая здесь уловка.

Иди, Тала, повинись. Может чудо совершится?

И поступок твой простится?»

С лохмотьев капала вода,

И побрела она в пещеру, грея в сердце

Своём веру, что везет ей иногда. Шла и думала, что

Скажет: «Меня рыбка же просила. Кто же в бедствии откажет?

Меня? Рыба попросила?» Поражаясь, она встала,

Повернувшись вновь к воде.

Тала

–Может быть уснула Тала? И приснился зверь в беде?

И то правда, не бывает дельфинов бело-голубых.

Но тут же в страхе

Понимает- в одеждах ведь она

Сырых. И зверя вспомнила призыв. Но в смиренье

Не жалела ослушания пробела, важно

То, что он был жив.

Напала с бранью на ребёнка

Хозяйка тёмных обиталищ: «Уже заждалась работёнка!

А ты по брегу всё гуляешь?» Схватила бедную за ручку, но, тут же бросив, Закричала: «А ну, Гарал, задай ей взбучку, но пусть откроется

Сначала.

И что там прячет за спиною? И почему

С одежды льёт?»

Склонилась девочка рабою, и услышал

Правду грот. Только в тайне она скрыла зверя жирного,

Большого. Правда б алчного озлила. Сколько ж мяса дармового отпустила

В море Тала! Если б Крета только знала. Но помимо и дельфина найдут Причину без сомненья. В сети брешь, ушла сардина.

Ну чем не повод избиенья?

Лишь на третьи сутки Тала потихоньку

С ложа встала, и шатаясь, вышла к морю.

И услышала водица:

«Ну, где они границы горю? Одно осталось мне – страдать. Ведь никому не Заступиться, не видно рядом ни одной души способной сострадать нежно Любящей, родной». Малышка, лежа на песке, совсем отчаявшись,

Рыдала, и различалось в голоске, как мать

С тоскою призывала.

III

Дитя не видела дельфина, заметен

Был он еле-еле. Но видел он, как ей лозина следы

Оставила на теле. И понял он, что в том виновен, из-за него ведь

Гном озлоблен.

Всё от шалости беспутной. И тем же способом запретным Ушёл, оставшись не заметным. И ожидая трепки крупной, взял курс

В родимую сторонку. Решив все прямо, без утайки,

Отцу поведать про девчонку.

Над головой кружили чайки,

Над принцем взявшись хохотать, в другой бы раз

Себе на горе. Друзья и братья поиграть звали друга на просторе.

Но пред глазами была «крошка»-человеческий ребёнок.