Любовь по имени Тала

И он, поднявшись из постели,

Сдвинул камень еле-еле. Дабы сонь не беспокоил

Им творимый в гроте шум. Но тут же бдительность утроил,

Достав из ниши пузырёк. И замер Гай во власти дум когда б, как яркий Уголёк, зловеще зелье замерцало. Но быстро мизерный флакон назад

В тайник был возвращён. Всё от того, что испугала дремавшей

Силой неизвестность. Предмет и тем ещё страшил,

Что сберегался он, как ценность, и принц

Сказать о нём решил.

К воде отправился тропой,

Любуясь утренней красой.

Гай и вошёл в прохладны воды. Когда б не голод, был бы рай.

Каприз любой ценил природы. Но особенно рассвет выделял он много лет.

И из глубин морских стрелой вылетал на гладь с толпой. И криком,

Стоя на хвосте, приветствовал с друзьями, ещё в небесной

Темноте, ярило с первыми лучами.

IX

Гай доплыл до валуна, где уж

Давно томилась Кети. Ох, и шустра была она!

Коль были буйные ветра лишь соперником «комете».

И на язык была остра, прославившись

Шутницей дерзкой.

Кет

–Да чтоб ты волю променял? Быть должна причина веской.

А не к Крете ль воспылал? И то правда, нет милей.

Гай

–Но их «любовь» еще сильней!

Её я в памяти увековечу за плоть избитую нещадно.

И, как всегда, взаимностью отвечу! Но

Скромен я, отвечу тайно.

И доложив все по порядку Кети,

Ставшей вдруг серьезной. Описал флакон-загадку.

Она ж, прощаясь, в просьбе слезной осторожным быть просила,

Ругая гнома на чём свет.

К владыке пламенный привет.

Но только весть унёс гонец,

Как явился белый Тин. О, сколько ж он разбил

Сердец, недосягаемый блондин! И братья радостно обнялись,

Затем и Гай в себя вернулся, затем охотой забавлялись. Когда же голод Улыбнулся, за камень спрятались опять. И Гай поведал все сначала.

И то, что скрыла мрака рать, и то, что душу огорчала

Тайна запертой двери.

Тин

–Да, откроем мы ту дверь! Да, веселей

На мир смотри! Всего лишь мне позволь помочь, задание

Свое доверь.

Как только встретимся мы в ночь.

Гай

–Когда бы я изрезал сетку, глупца

Спасая от капкана! К отцовским, брат, всегда

Заветам я относился как-то странно, когда б не случай

Этим летом. Я вкусной чуть не стал едой. Живу, дышу и говорю

С тобою, благодаря душе одной. Не делай, Тин, моих ошибок, чтоб не Смешить до слёз собою в той западне безмозглых рыбок.