Грезы принцессы пустыни

Сделать это можно было лишь ценой значительного риска, но по мере того, как приближался роковой день, росла и ее решимость. О том, что будет, если ее вдруг обнаружат ночью в пустыне, она даже думать не хотела. Тахира гнала от себя мысль о том, что ее могут схватить. Во всем остальном она ведет себя как обычно – едва ли ее в чем-нибудь заподозрят. В конце концов, есть преимущество и в том, что она просто женщина. Ее брат и отец не поверят в такое вопиющее нарушение всех правил, даже хорошенько обо всем подумав, – а думать они не пожелают.

Как приятно спутать их планы, увидеть недоверчивое выражение на их лицах! Точнее, было бы приятно, если бы ее в наказание лишили ночных вылазок.

В кустах зашелестел легкий ветерок; он дергал ее за подол рубахи и за платок, которым она подвязала длинные волосы. Ветерок словно напоминал о том, что ей предстоит сделать. Повесив на плечо кожаную сумку с бумагой для записей и инструментами, Тахира приступила к исследованиям.

Она обошла скалу кругом и едва взобралась повыше, чтобы осмотреть вход в шахту, как вдруг оцепенела от ужаса, заметив, что внутри горит фонарь.

Значит, шахту все-таки сторожат! С бешено бьющимся сердцем, с пересохшим горлом Тахира отвернулась и принялась с трудом спускаться по крутому склону. Скорее бы вернуться к верблюду!

Должно быть, он передвигался гибко, бесшумно и быстро, как барханный кот, потому что она не прошла и двух шагов, как чьи-то сильные руки обхватили ее за талию, оторвав от земли.

– Да как ты смеешь! Немедленно отпусти меня!

Она не поняла, что ответил стражник, – видимо, он говорил на каком-то чужеземном языке.

Тем не менее он все же поставил ее на землю, а затем развернул к себе лицом.

– Женщина! Во имя неба, что ты здесь делаешь? – изумленно воскликнул он по-арабски, хотя и с акцентом.

Тахира с изумлением прищурилась.

– Ты не часовой! Кто ты такой – ты рыщешь как вор среди ночи!

Незнакомец громко расхохотался и поднял фонарь выше.

– Я с полным правом могу задать тебе тот же вопрос.

Высокий чужестранец был одет в поношенную, обыденную одежду; его халат, возможно, когда-то был белым, а простые сапоги – коричневыми. Зато в его внешности не было ничего обыденного. Более того, в первый миг увидев его лицо, Тахира подумала: вот мужчина, встречу с которым невозможно забыть. Затем в голову ей пришла другая мысль: он не только необычен, но и очень привлекателен! Его взъерошенные волосы в свете фонаря отливали золотом.