Незнакомцы у алтаря

 – То есть… недвижимое имущество? Загородная усадьба?

– Не только. Точно не знаю, какова площадь имения, но на нашей земле около двадцати ферм. Кроме того, есть замок и парк…

– Боже правый, мистер Драммонд… замок! И… около двадцати ферм! Может быть, у вас и титул имеется?

Он покачал головой:

– Моего отца называли лэрдом[1 - Л э р д (землевладелец, лорд) – представитель нетитулованного дворянства в Шотландии. (Примеч. ред.)] Строун-Бридж, но он был нетитулованным землевладельцем.

Слово «лэрд» вызвало в воображении Эйнзли образ необузданного горца-патриарха.

Она во все глаза смотрела на безупречно одетого джентльмена, сидевшего напротив, и вдруг легко представила его в килте, с палашом. Хотя и без традиционной бороды. Ей не нравились бороды.

– Говорите, ваши владения в Аргайле?

Он кивнул, и Эйнзли озадаченно нахмурилась.

– Простите, мистер Драммонд, но разве вы не говорили, что провели почти всю жизнь в Англии? Неужели вы, наследник такого солидного имущества… учтите, я в таких вещах совершенно не разбираюсь… просто мне казалось, что наследникам полагается жить на своих землях?

– Я не был наследником, – сурово ответил Иннес.

– Вот как?

Эйнзли ждала; ей не хотелось торопить его, потому что вид у него сделался довольно угрожающим. Иннес Драммонд отпил виски и поморщился.

– Храбрость во хмелю, – с мрачной улыбкой заметил он, повторив ее слова. – У меня был брат Малколм. Наследником считался он. Все как вы сказали, он жил на своих землях.

Точнее, не просто жил – он дышал своей землей, потому что любил родной край. Строун-Бридж для него был дороже всего на свете… – Он опустил голову. Эйнзли заметила, как углубились складки в углах его рта.

– Для него – но не для вас? – тихо спросила она.

– На меня никто не рассчитывал. Я был всего лишь вторым сыном, так сказать, запасным игроком. При жизни Малколма отец меня почти не замечал, миссис Макбрейн. – Он снова опустил голову. Лицо у него стало таким безрадостным, что она невольно подалась вперед и сжала его руку:

– Зовите меня Эйнзли.

– Ни разу не встречал женщину, которую бы так звали.

– Старое семейное имя.

Он улыбнулся; их пальцы сплелись.

– Тогда и вы зовите меня Инне с, – сказал он. – Оно также старое и семейное, хотя наследникам его обычно не давали. Кое от чего я все же был избавлен. В завещании отец не потребовал, чтобы я изменил имя на Малколм. Наверное, даже он понимал, что это слишком.