Незнакомцы у алтаря

Эйнзли подумала, что в последнее время занятия любовью с мужем были для нее именно неприятной обязанностью. Покраснев, она отметила, что Фелисити угадала гораздо больше, чем она ей рассказала.

– Ты испытываешь удовольствие и радость в постели с твоим таинственным другом?

– В противном случае я не стала бы его любовницей.

Эйнзли хорошо знала подругу и потому заметила легкую натянутость в ответе; Фелисити выдали на мгновение сжавшиеся губы. Фелисити утверждала, что положение любовницы позволяет ей наслаждаться всеми преимуществами любви и не ограничивает ее свободу, но иногда Эйнзли в этом сомневалась.

Она подозревала, что любовник Фелисити женат, но ей не хотелось причинять любимой подруге боль бестактными вопросами. У них обеих имелись свои неприятные тайны.

Эйнзли взяла со стола последнюю стопку писем и начала просматривать их. Фелисити нисколько не преувеличивала. По мере того как росла слава мадам Геры, в ее почте появлялись все более интимные вопросы, и на многие из них отвечать в журнале было затруднительно, разве что очень уклончиво, иносказательно… Она со вздохом положила письма на стол.

– Нет. Даже если бы Иннесу захотелось…

– Ты прекрасно понимаешь, что ему захочется, – сухо перебила ее Фелисити. – Он мужчина, а ты – привлекательная женщина, несмотря на то что Джон Макбрейн лишил тебя остатков самоуважения. Чем вам еще заниматься по ночам в этом богом забытом месте?

– И все равно, – не сдавалась Эйнзли, – с моей стороны будет совершенно неправильно использовать Иннеса только для того, чтобы приобрести опыт, который позволит мадам Гере с полным знанием дела просвещать своих подписчиц!

– Ты дашь советы, которые изменят к лучшему жизнь несчастных, измученных женщин.

 – Фелисити похлопала по стопке писем. – Разве не для того мы с тобой все затевали?

– Перестань. Тебе не удастся вызвать у меня чувство вины, чтобы я… Перестань, и все, Фелисити. Знаешь, иногда мне кажется, что как редактор ты в самом деле безжалостная, а не притворяешься такой.

– Поверь, мне часто приходится забывать о жалости, ведь и я тоже просто женщина. Но сейчас мы говорим о тебе, Эйнзли. Согласна, будет неправильно, если в постели ты будешь только лежать и думать о Шотландии ради мадам Геры и ее клиенток. Хотя надеюсь, что ты собираешься не просто лежать на спине и думать о Шотландии.

– Фелисити!

– Радость и удовольствие, дорогая моя, требуют соучастия. – Подруга снова лукаво улыбнулась.