Незнакомцы у алтаря

– Ты судишь по своему опыту?

– Моя мать умерла, когда мне исполнилось двенадцать, а других близких родственниц, которые могли бы просветить меня перед свадьбой, у меня не было. Первая брачная ночь стала для меня… потрясением.

Ему захотелось пожалеть ее, но она ощетинилась, как дикобраз, поэтому он сказал:

– Наверное, нужно издать своего рода путеводитель. Введение в семейную жизнь или что-нибудь в таком роде.

Он шутил, но Эйнзли его слова, видимо, задели.

– Превосходная мысль!

– Хотя, если в обществе действительно существует заговор, как ты говоришь, матери наверняка запретят дочерям читать такую книжку.

– Скорее уж отцы.

Да, она определенно настроена воинственно. Иннес не сумел удержаться:

– Да, если подобное пособие будет продаваться в магазинах, где чаще появляются мужчины, а не женщины, идея обречена на поражение с самого начала!

– Твои слова доказывают, как мало тебе известно! – Губы Эйнзли расплылись в довольной улыбке. – Магазины – не единственный источник подобных сведений!

Ветер унес белые облака; небо стало низким, свинцовым.

Ветер усиливался с отливом; на воде появились белые барашки, которые постепенно становились того же цвета, что и небо. Пока они разговаривали, их багаж погрузили в двуколку, где их терпеливо ждал Ангус. Йоуна нигде не было видно.

Иннес вынужден был сменить тему разговора, которая его неожиданно увлекла.

– Хоть Йоун и говорит, что здесь многое переменилось, – заметил он, – погода осталась такой же, как всегда.

Пойдем скорее в дом, пока ты не простудилась.

Эйнзли проснулась и села, озираясь по сторонам. Обстановка в обитой деревом комнате оказалась довольно спартанской. Похоже, мебель сюда стаскивали второпях и какую попало. Кроме того, судя по всему, камин здесь не топили уже довольно давно. Дрожа, она откинула одеяло и ступила на голые половицы. Холод пробирал до самых костей, хотя на дворе был июль. Эйнзли поспешно умылась. С помощью горничной нетуго зашнуровала корсет и собрала волосы в простой пучок, а затем надела шерстяное платье из своего сундука.

Широкие кремовые и бирюзовые полосы на платье сочетались с цветом летнего неба, совсем не похожего на то, что она видела в окно. Она радовалась, что у ее платья длинные, хотя и узкие, рукава. Сужающийся книзу корсаж сидел плотно; в таком платье она сразу согрелась. Свой туалет она дополнила шерстяными чулками и ботинками. Хотела было набросить пелерину, но раздумала, решив, что ей нужно закаляться.