Обольстительная леди Констанс

Взгляд номер два: Ясновидящий, который читает ее мысли. Взгляд номер три: Сфинкс. И два ее любимых: взгляд номер четыре, от которого тает все внутри, и взгляд номер пять, от которого у нее закипает кровь.

Кадар хотел ее поцеловать, но не мог, потому что помолвлен с другой. Как и она. Не софистика ли возражать, что подобный поцелуй допустим именно потому, что ничего не значит? Возможно. Разве не станет она лучшей женой, если будет уметь целоваться? Может быть. Хотя к чему лукавить? Она готова поцеловать Кадара по одной-единственной причине: она хочет его поцеловать.

Да, несмотря на то, что прекрасно понимает: так неправильно, нехорошо. И он хочет поцеловать ее. Если бы не хотел, все было бы проще.

Небо над головой стало черным, отчего самые яркие звезды приобрели голубоватый оттенок. При такой ущербной луне теперь, когда глаза привыкли к темноте, она видела сотни далеких ярких точек вдобавок к главным созвездиям. Сегодня особенно отчетливо виднелись Весы, Скорпион и Стрелец. Как всегда, глядя на красоту неба, Констанс переполнялась ощущением чуда.

Она – всего лишь крошечное существо на маленькой планете в огромной Вселенной, заполненной мириадами других планет. Все это существовало бесчисленные тысячи лет. Констанс начала настраивать телескоп, решив сегодня нацелить его на юг.

Когда Констанс вернулась в свои покои, насмотревшись на звезды, ее ждало приглашение сопровождать Кадара на утренней верховой прогулке. Одежда, которую ей приготовили по такому случаю, прекрасно подходила названной цели: мягкая белая блуза без рукавов под длинной темно-красной хлопчатобумажной накидкой и такого же цвета шаровары.

Наряд дополняли высокие замшевые сапоги, облегающие ноги до колена. Длинные заостренные мыски украшала красная вышивка.

Кадар встретил ее у конюшни; он уже выбрал для нее арабскую кобылу, красивее которой она в жизни не видела. Констанс обрадовалась тому, что привыкла ездить верхом по-мужски: здесь не было седел для женской посадки. Утро было чудесным, и она не могла бы просить более спокойной лошади.

Над ними в утреннем бирюзовом небе плыли белые облака, солнце было бледно-золотистым, воздух пряным от соли. Когда они добрались до дальнего конца длинного пляжа, Констанс остановила кобылу. Кадар уже ждал ее. Береговая линия была скалистой; чуть дальше от моря росли высаженные стройными рядами деревья.

– Оливы, – сказал Кадар, отвечая на ее молчаливый вопрос. – Они отгораживают участки драгоценной плодородной земли от морского ветра и соли.