Обретенная надежда

 – Придушенный голос миссис Фостер, казалось, доносится теперь из другой части комнаты, хотя миссис Фостер продолжала сидеть напротив Каро. Она явственно ощущала ее. Что это? Какой-то хитроумный трюк? Да, наверное, это все-таки трюк. Интересно, губы миссис Фостер шевелятся? В комнате было темно, и Каро не могла этого увидеть.

– Кэтрин. Китти. Это я, твоя мама.

Раздался чей-то приглушенный вскрик. Наверное, это кричала женщина, которой только что явился призрак ее покойной матери.

– Прости меня за нашу ссору, мама, – проговорила она.

 – Ты сможешь меня простить? Я знаю, что ты осуждаешь меня за… тот путь, который я выбрала. Но благодаря этому я теперь процветаю и могу позволить себе спокойную, безбедную жизнь.

– Конечно же я прощаю тебя, моя дорогая дочь. Я упокоилась с миром, и мне хорошо, Китти.

Голос покойной матери Китти становился все тише и тише и наконец окончательно затих. Каро не знала, принадлежал ли этот голос миссис Фостер или гостю из потустороннего мира.

Стол опять задвигался. Запах лилий усилился и стал почти невыносим.

– Джордж, – проговорила миссис Фостер. На этот раз голос ее был хриплым и низким.

Никто из присутствующих ничего ей не ответил. Судя по всему, среди них не было ни одного мужчины по имени Джордж. Но, несмотря на это, все присутствующие ждали дальнейшего развития событий затаив дыхание.

– Эдвард, – проговорила миссис Фостер. На этот раз голос ее опять был тонким и сдавленным. Таким же голосом разговаривал с Китти призрак ее матери.

Мужчина, который все это время держал Каро за руку, выпустил ее.

– Это я, твоя Нэнси, – продолжала между тем миссис Фостер. – Эдвард, это твоя Нэнси. Ответь мне, мой дорогой.

Кэролайн хотелось поверить в чудо. Но теперь она окончательно убедилась, что спиритический сеанс миссис Фостер всего лишь шарлатанство. Каро поняла, что миссис Фостер не способна была разговаривать с мертвыми, но ловко пользовалась информацией, которую невольно сообщали ей сами присутствующие.

На Кэролайн накатили тоска и одиночество. Ей не удастся встретиться с призраком покойной матери. Ни сегодня, никогда. Ей больше не было страшно. Страх в ее душе уступил место гневу. Как эта женщина может давать всем этим несчастным людям, потерявшим своих близких, ложную надежду? Это нечестно, подло. Но как она, Кэролайн, могла поверить в подобную чепуху? Нужно быть круглой дурой, чтобы во все это верить…

Столик опять задвигался.