Повеса с ледяным сердцем

Но Генриетта Маркхэм отличалась от любой знакомой ему девушки, и он не думал о том, какое впечатление произведут его слова. – Усадить вас на мою лошадь не составило большого труда. Я лишь подумал, что это было бы трудно некрепкому или пожилому мужчине.

«Или мужчине, не обладающему такими мышцами», – подумала Генриетта, задержав взгляд на его мощной фигуре. До сих пор она даже не задумывалась о том, как именно граф вытащил ее из канавы. Тащил ли ее за руки или за ноги? Прижал ее к себе или, может быть, перебросил через плечо? А она? Лежала ли на животе, попой вверх? Выставив на обозрение нижние юбки? Или ноги? Или того хуже? Она принялась отчаянно обмахивать лицо, делая вид, что ей жарко от пылавшего камина.

Рейф довольно легко отследил ход ее мыслей. Неудивительно, ее лицо столь красноречиво. Он уловил момент, когда она старалась представить, как ее водрузили в седло Тора. К сожалению, его мысли тоже вернулись к этому мгновению. Он положил ее поперек на животе, нижняя часть ее тела соблазнительно устремилась к небу.

Платье немного задралось, обнажив ноги. В то время он обращал мало внимания на это. Теперь же, мысленно возвращаясь к событиям ночи, оценил соблазнительные изгибы ее роскошной фигуры, будто разглядел каждый дюйм.

– Почему, – резко заговорил Рейф, обуздывая свое воображение, расстроенный тем, что ему приходится так поступать, – вор-взломщик, предприняв столь огромные усилия, чтобы похитить вас, изменил свое намерение и бросил вас на моей земле?

– Не знаю, – ответила Генриетта.

 – В этом нет никакой логики. Теперь я это вижу. Наверное, он вынашивал дурные намерения относительно меня, затем передумал, когда лучше разглядел меня, – сказала она с кислой улыбкой.

– Если дело обстояло так, то он лишен всякого вкуса, – тут же отреагировал Рейф, одарив ее искренней улыбкой, которая совершенно преобразила его лицо.

Лицо Генриетты порозовело, и, пока она силилась придумать, что ответить, улыбка исчезла с его лица, будто облако скрыло солнце.

– Значит, вы не поверили ни единому моему слову, правда?

Халат распахнулся.

Рейф заметил плоть кремового цвета, высвободившуюся из белого хлопчатобумажного белья. Натура повесы не позволила бы ему отвести взгляд. Хотелось смотреть, но именно это обстоятельство заставило его решительно отвести взгляд. Тебя уже больше ничто не волнует. Вспомнив эти слова, сказанные его другом Лукасом, Рейф грустно улыбнулся. Слава богу, они верны, если отбросить всепроникающее чувство вины.