Повеса с ледяным сердцем

Следует ли ей и дальше прятаться или лучше покинуть убежище? Выпутаться из этой ситуации и попросить разрешения продолжить путь или пойти на риск, имея при себе скудные средства и почти не зная, где она находится?

Шасси накренилось, когда кучер спрыгнул на землю. Это был высокий человек. Генриетта мельком заметила бобровую шляпу. Он подошел к лошадям, повел их к воде и привязал. Либо теперь, либо никогда, пока он занимался лошадьми. Однако страх приковал ее к месту. «Выбирайся из экипажа, выбирайся», – уговаривала она себя, но конечности не слушались ее.

– Что за черт?

Одеяло слетело с нее, Генриетта уставилась на мужчину, нависшего над ней.

Высокий, смуглый и красивый, каким она запомнила его. Он глядел на нее, как на весьма нежеланную гостью. Как сегодня утром.

– Лорд Пентленд.

– Мисс Маркхэм, мы снова встретились. Черт подери, что вы делаете в моем экипаже?

У нее пересохло в горле, и она не смогла вымолвить ни слова. Отчаянно подбирала слова, но страх оказался слишком велик.

– Я не знала, что это ваш экипаж, – запинаясь, ответила она.

– Кому же, по-вашему, он принадлежит?

– Не знаю, – смущенно ответила она, чувствуя себя крайне глупо. Его изогнутые брови сдвинулись, придавая ему дьявольский вид. И угораздило же ее встретить именно его!

– Выходите.

Он протянул ей руку, храня строгое выражение лица. Генриетта хотела шевельнуться, но ее ноги затекли, а нижние юбки запутались в картонке.

Издав нетерпеливый возглас, он потянул ее к себе. На мгновение она оказалась в руках графа, прижатая к его груди. Затем ее без лишних церемоний опустили на землю.

Картонка выпала из экипажа вслед за ней, содержимое – интимные личные вещи – рассыпалось по траве. Ноги Генриетты подкосились, она плюхнулась на землю рядом со своим нижним бельем и тут же расплакалась.

Рейфа, разозлившегося на то, что приютил безбилетного пассажира, охватило неуемное желание расхохотаться, ибо Генриетта напомнила ему один из сентиментальных рисунков с изображением сирот.

Собирая одежду, гребни, расчески и другие весьма потрепанные вещи, Генриетта запихивала их в картонку. Хозяин экипажа поднял ее за руку.

– Ну, перестаньте так шуметь, иначе какой-нибудь прохожий обвинит меня бог весть в каком ужасном грехе.

Рейф шутил, но этим лишь заставил свою удрученную спутницу разрыдаться еще громче.