Повеса с ледяным сердцем

 – Вы уверены, что вы тот самый граф, только… нет, разумеется, если вы утверждаете, значит, это правда.

Губы Рейфа дернулись.

– Я точно знаю, кто я такой. Что заставляет вас сомневаться в этом?

– Ничего. Только… ну, я не ожидала… ваша репутация, понимаете… – Генриетта почувствовала, что ее лицо заливает краска.

– О какой репутации идет речь?

Конечно, он хорошо знал ответ, но будет забавно услышать, какими именно словами она охарактеризует его. Было в ней что-то такое, из-за чего ему хотелось совершить нечто неожиданное.

Смутить ее. Наверное, причиной тому ее глаза цвета корицы, широко поставленные, смотревшие прямо. А может, они были кофейного цвета? Он не очень хорошо разглядел их. Возможно, они шоколадные?

Рейф беспечно уселся на край постели. Глаза Генриетты Маркхэм округлились, но она не отодвинулась, как он ожидал. Между ними оказалось достаточно большое расстояние, хотя оно могло показаться и слишком, и не слишком заметным. Он увидел, что ее грудь под одеялом стала подниматься и опускаться быстрее.

Она не была красавицей по общепринятым меркам. Коротышка. Даже обладая богатым воображением, ее нельзя было назвать тонкой и гибкой, как тростинка. Слишком большой рот, слишком прямые брови и недостаточно прямой нос, хотя и безупречная кожа. Однако сейчас, когда ее щеки слегка порозовели, она больше не напоминала мраморное изваяние и была… нет, не то чтобы красивой, но точно волнующей и привлекательной.

– Что, мисс Маркхэм, никак не подберете нужных слов?

Генриетта облизнула губы.

Она ощущала себя мышкой, с которой играет кошка. Даже не кошка. Более опасный хищник. Он положил ногу на ногу. У него длинные ноги. Если бы она сидела на его месте, ее ноги не доставали бы до пола. Генриетта не привыкла сидеть так близко к мужчине. И никогда не сидела… ни в кровати… нигде! Это… ей стало трудно дышать. Генриетта не испугалась, но ей стало не по себе. А что, если он именно этого добивается? Она выпрямилась, поборов желание переметнуться на другую сторону постели, и смутилась, когда вдруг захотела… оказаться в опасной близости… придвинуться к нему. Генриетта решила, что не позволит ему взять верх над собой.

– Вы наверняка очень хорошо знаете, что о вас ходит дурная слава, – сказала она почти ровным голосом, отчего почувствовала себя лучше.

– Чем же именно я заслужил это?

– Ну, говорят, что… – Генриетта осеклась, обнаружив, к своему удивлению, что не может найти подходящих слов. На коленях его бриджей виднелись пятна от травы.