Настанет век пырларла. Книга 4. Игра вслепую

Ки-Тан обошел вокруг и снова встал перед ней.

– Послушай, я не думаю, что ты такая же как твоя мать.

– Я и есть не такая! – закричала она ему в лицо. Наверняка трехцветный плут говорит это только чтобы втереться в доверие, – я ни разу…

Она замолчала. Боги, как же глупо! Надо было слушать, когда мать пыталась научить ее вести беседу с мужчинами. А она, дурочка, затыкала уши. Надо было сразу убежать, теперь он точно будет считать ее полной идиоткой. Кровь прилила к щекам, но она подняла голову и посмотрела на него с вызовом.

– Ги-Рза, – Ки-Тан снова взял ее за руку, хотя она дернулась, пытаясь ее отнять, – ты не обязана оправдываться ни передо мной, ни перед кем-то еще. Я просто хотел сказать, что ты можешь не опасаться с моей стороны ничего такого.

– Честно-пречестно? – она сдвинула брови, все еще чувствуя себя полной дурой.

– Слово Кигила, – улыбнулся Ки-Тан, – ну что, друзья?

– Друзья. Только друзья. Не парочка, – на всякий случай уточнила девушка.

– Уже неплохо, – рассмеялся Ки-Тан, – как насчет того, чтобы прогуляться до лавки кондитера?

– Я люблю яблоки в карамели, – подумав, сказала Ги-Рза.

– Отлично. Я угощаю.

Яблоки оказались совсем не такими, к каким Ги-Рза привыкла. На Северном Холме лавочники просто обмакивали мелкие яблочки в расплавленный сахар и давали ему застыть. Надо было обсосать или обгрызть леденец, чтобы добраться до яблока, которое часто оказывалось ужасно кислым. Лавка кондитера возле дворца Пахтыхтамаев только называлась лавкой. Здесь были не только прилавок и лотки со сладостями, но и зал со столиками, где посетители могли спокойно полакомиться и выпить душистого травяного чая.

Ги-Рза, привыкшая грызть яблоки, сидя на ступеньках крыльца, почувствовала себя неловко, когда Ки-Тан подвел ее к столику возле окна и усадил на высокий табурет с цветастой накидкой. А через несколько минут вежливый прислужник поставил перед ними кувшин с травяным чаем, фарфоровые чашки, плетеную корзиночку с крендельками, блюдо с нарезанными кусочками фруктов и глубокую чашку со сливочно-карамельной тянучкой. На край чашки прислужник положил две заостренные палочки и с поклоном удалился. Ги-Рза оторопело взирала на это великолепие, не решаясь приступить к трапезе. Ки-Тан разлил чай по чашкам, потом наколол на палочку кусочек яблока, обмакнул в тянучку и протянул Ги-Рзе.

– Ух ты, – восхищенно выдохнула девушка.

– Крути палочку, чтобы тянучка не стекала, – подсказал Ки-Тан.

Вот он – вкус новой жизни.