Его рогатая бестия

…Отвратителен, он отвратителен. Он разбойник, негодяй. И вся его ползучая шайка…

– Сейчас-сейчас, девочка, – прошипел наг, – сейчас ты сполна испытаешь мою милость.

Он немного приподнял ее, видимо намереваясь насадить как можно глубже.

То, что дальше сделала Аманда, происходило на каких-то чистых инстинктах, животном порыве того, кто не желает сдаваться. Того, кто будет бороться до последнего, а если окажется загнанным в угол – бороться будет со всем жаром, со всей страстью. Потому, что отступать некуда.

Аманда с силой сжала челюсти.

Когда зубы впились в мягкое, а во рту растекся горькое и теплое, нору сотряс вопль серпента. Кольца, обвивающие Аманду, моментально разжались и она упала на желеподобное тело Сарван-Хаша.

Он вопил, трепыхался и больше не пытался доказать свое превосходство.

Боясь, что наг сейчас придет в себя и продолжит свои издевательства, Аманда скатилась с него и отползла на край гнезда. От вкуса змеиной крови мутило, Аманду трясло, сердце билось в грудную клетку и отдавало грохотом в ушах.

– Тварь… – отплевываясь, выдавила Аманда.

Серпент уже не дергался и не орал. Видимо, потерял сознание от боли. Там, где торчал его ствол, теперь кровавое месиво и темно зеленая лужа. Вряд ли Аманда его откусила, но рану нанесла сильную. Он очнется. Обязательно очнется. И тогда ни о какой милости речи не будет.

Надо бежать.

Ей срочно надо бежать.

За то, что она сделала, ее… Аманду передернуло. Она даже представлять на хотела, каким наказаниям подвергнет ее Сарван-Хаш, лишенный самого ценного.

Что теперь будет? В момент укуса она не думала, как будет выбираться. Она вообще ни о чем не думала. Тело все сделало за нее. Но теперь самое время решить, как быть дальше. Причем как можно быстрее. Если ее сюда привел страж, то он же, вероятно, ее отсюда и заберет. Ведь Дейзи он привел сам. Стоит змеелюду обнаружить господина в таком состоянии, пока она будет здесь – ей конец.

Но как выбираться?

Как, великие небеса, ей отсюда выбираться? Она даже не знает, где находится.

И все же медлить больше нельзя.

На трясущихся ногах Аманда сползла с кровати-гнездовья и, как есть босиком и в сорочке, подбежала к двери. Надо открыть. Нельзя не открывать. Да, конечно, в коридоре может сторожить охранник. Но если она не проверит, перспективы еще хуже.

Дрожа, как осиновый лист, Аманда схватилась за ручку и потянула на себя.