Колдуньями не рождаются

Доярка покосилась озадаченно, брови сдвинулись, она почесала шею и пробормотала:

– Чего?

– Ну что мне делать? – пояснила я, от нервов окончательно потеряв ориентиры. Самое время развернуться и бежать куда глаза глядят.

До доярки, наконец, дошло, что я имею в виду – лицо просияло, морщины между бровей разгладились, а губы растянулись в счастливой улыбке.

– А… Так это, делать, что и все. Стоять смирно, глаза в землю. Покладистость проявлять.

– Какой странный флешмоб, – пробормотала я, – Может я все же…

«Пойду», хотела продолжить я, но не успела, потому что где-то за кустами послышался грохот и ржание.

Девушки, как одна, моментально уткнулись взглядами в гравий под ногами, а буквально через несколько секунд из-за зарослей вылетела натуральная карета. Черная, огромная, с какой-то мудреной лепниной и золотым напылением. Запряжена двумя конями чернее самой ночи, гривы вьются, хвосты длинные. От изумления, мне даже показалось, что в их глазах что-то мерцает.

На козлах маленький человек в длинном темно-зеленом сюртуке и такого же цвета треуголке.

Несмотря на свой рост, он ловко вздернул поводья и зычно выкрикнул:

– Тпру-у-у!..

Кони моментально затормозили, вздыбились недовольно, но с места сдвинуться даже не попытались.

Профессионально однако.

Окончательно ошарашенная, я наблюдала, как карета качнулась, когда возница спрыгнул с козел и прошуршал к дверце. Затем отворил и почтительно склонился.

Пару секунд я пялилась в темноту прохода, а доярка справа дернула меня за руку с шёпотом:

– Сдурела, батрачка? Не зыркай прямиком!

Я, ее естественно не слушала.

Во-первых, если затащили на флешмоб, то имею право хотя бы знать, что флешмобим и кто участник, а во-вторых – я родилась в свободной стране, куда хочу, туда и смотрю.

Спустя вечность сгорания от любопытства и необъяснимой тревоги я увидела, как из темноты кареты показалась голова в шляпе, из-под которой до самых плеч падают седые волосы. Когда человек вышел и распрямился с видом непоколебимого превосходства, оказалось голова эта принадлежит мужчине лет семидесяти, суховатому, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами.

Одет в какой-то вроде плащ, а вроде накидку. Разумеется, черную.

– Добро пожаловать, – проговорил возница, еще больше склоняясь.

Мужчина на него даже не взглянул, за то по нашей шеренге скользнул таким оценивающим взглядом, что мне стало неприятно.

– Это кто такой? – спросила я у доярки.