Колдовской снег

Что за люди…

Оторопело похлопав ресницами, я сглотнула и спросила неверяще:

– А вы… что…

– Ну?

– Вы… баба…

Глаза девушки сверкнули, как аквамарины, брови сдвинулись, придавая молодому и вообще-то очень красивому, лицу суровость.

– Что-что? – грозно спросила она.

Запоздало вспомнив слова старухи, я проговорила поспешно:

– Я хочу сказать… Я не… Я вообще где?

Девушка секунду изучала меня неподвижно, словно сканировала рентгеном, затем, все так же хмурясь, выдохнула и покачала головой.

– Тебе разве не сказали? – спросила она. – Отправляют, а сами не говорят, куда и зачем. Вот она, хваленая система коммуникации Круга. И Бирнан еще со мной спорит. Нет вы посмотрите!

Она обернулась куда-то в комнату и крикнула:

– Слыхали, они опять вводят в заблуждение народ.

Из глубины донесся скрип половиц, девушка чему-то ухмыльнулась, будто у нее в ухе гарнитура и лишь ей слышно собеседника, затем повернулась ко мне.

– Итак, – сказала она. – Как звать? Кто прислал? Зачем?

Я таращилась на нее во все глаза, пытаясь понять степень вменяемости девицы, которая живет на отшибе, по всей видимости на даче.

Но, выбирая между снежным лесом и теплым домом, пусть и со странной хозяйкой, выигрывает явно второе.

Решив, что собралась с духом, я проговорила:

– Я Мирослава. Не знаю, как сказать… просто все может показаться странным, не сочтите за бред. Хотя я и сама неуверена…

– Ты стоишь на пороге яги, – прервала меня девушка, – куда еще страннее. Выкладывай, Мирослава.

Заходи и выкладывай. Нечего там мерзнуть. Сегодня вообще удивительно морозная ночь.

Она чуть отошла в сторону, пропуская меня в дом. С опаской я перешагнула порог. Едва сделала это, меня окутало тепло и уют, пронизывающий холод остался позади, словно невидимая черта отсекает мороз и не пускает его внутрь.

Девушка указала на коврик у входа и вешалку.

– Разуваться тут, одежду можешь оставить здесь. Расчехляйся и приходи в кухню. Чаю налью. Кухня там.

Она кивнула налево в сторону широкой арки, из которой льется желтоватый свет, доносится тихий шум и бульканье.

Затем развернулась и скрылась в ней.

Я быстро скинула с себя сырую от снега и пота верхнюю одежду, освободилась от ботинок, с удивлением обнаружив, что в доме этой яги теплые полы. Когда вешала пальто, заметила справа в кованой стойке метлу помелом вверх и еще три пустые ячейки.

Первым порывом было прикоснуться, потрогать, но здравый смысл остановил.