(Не)согласная невеста

Согласитесь, зачем семье не магов магия? Верно? Правда, передавать магию можно только одним способом, и он весьма интимный. Такие вещи лучше совершать с мужем.

Я ожидала, что Шаторье пояснит, что имеет ввиду под словом «интимный», но он замолчал и продолжил созерцать деревья вдали.

Я нахмурилась. В вопросах взаимоотношений между мужчиной и женщиной я была невежественна, как ни пыталась выспросить у служанок подробности. Но те только хихикали и убегали под предлогом работы.

Магия внутри нервно сжалась. Я невидящим взглядом уставилась на пол экипажа.

Они лишают меня не только магии, но и возможности выбора…

Отчаяние накатило с новой силой, я обняла себя за плечи и уставилась в окно на светлеющий горизонт.

Не думала, что Магикус Соле так далеко. Я знала, место расположения пансиона не известно, но представить не могла, что придется лететь на магическом дирижабле. Весь полет провела у окна, глазея на ковры лесов, полей и ниточек рек внизу. Это даже немного отвлекало от предстоящего.

На все расспросы о будущем женихе господин Шаторье отвечал:

– Вам все объяснят в пансионе.

Не за чем сейчас забивать голову.

Чутье подсказывало – за такой таинственностью кроется что-то неприятное. Но, в конце концов, пришлось смириться – посол все равно не отвечал. Оставалось только таращиться в окно.

Один раз на самой границе горизонта вспыхнуло нечто темно-синее, с проблесками молнии. Оно взметнулось до самого неба и погасло.

– Что это? – спросила я, ткнув в сторону всполоха.

Лицо Луи Шаторье помрачнело, он произнес:

– Ничего такого, о чем вам стоит думать сейчас, леди де Лафей.

Лучше сконцентрируйтесь на том, как поскорее проникнуться женскими добродетелями.

Я промолчала и больше не заговаривала с послом за весь путь. Слушать наставления от него стало совсем невыносимо. Я и так загнана в угол. Дома мачеха и ее прихвостень, впереди – очень смутное будущее, и я совершенно не понимаю, как выбираться из тисков, в которые меня загоняют. Дар в груди шевельнулся и потеплел, словно подбадривая.

От этого сделалось еще горше – его у меня отберут. Эта мысль жгла раскаленным железом.

Я надрывно вздохнула. Была бы рядом матушка, она бы подсказала, что делать. Но здесь только Шаторье.

Едва додумала эту мысль, как раздался голос, бархатный, глубокий:

– Валенсия…

Возникло ощущение, что справа кто-то сидит, наблюдает, но когда оглянулась, обнаружила лишь пустое сидение.

На вопросительный взгляд посла, пожала плечами, мол, померещилось.