Сердце Черной Пустоши. Книга 2

Плечи мага повисли, лицо приняло кислое выражение, словно это самые разочаровывающие слова, какие слышал. Потом махнул рукой и произнес:

– Ах, вот оно что. Тогда покорнейше прошу прощения, миледи, что сижу. Мои раны залечили, но ноги прикованы к полу, и я могу лишь привстать на полусогнутых.

В начале это от меня ускользнуло, но теперь заметила массивные кандалы, которые тянутся от его ног до пола. Меня передернуло от негодования и возмущения, а по телу растекся жар, какой бывает, когда гнев готов захлестнуть с головой.

– Почему его приковали? – спросила я резко у стражника.

Тот выпрямился, как струнка и отчеканил:

– Приказ его милости.

– Его милости? – переспросила я.

– Виконта де Жерона.

По спине прокатились мурашки, а в груди заклокотал гнев. Коварство и изобретательность виконта относительно пленника вызвали такую дрожь в руках, что их пришлось спрятать за спину. За секунду перед глазами пронеслись картины, в которых я выгоняю виконта из замка и отправляю на все четыре стороны, а он умоляет сжалиться и оставить ему хотя бы коня.

Когда стражник покашлял, я вынырнула из грез о справедливой каре де Жерона и сказала ему:

– Прошу оставить нас.

Стражник вытаращил глаза и проговорил изумленно:

– Миледи, это крайне опасно. У меня приказ. А он маг и…

– Я тоже маг, – оборвала я его. – Тем более, пленник в кандалах, прикован к полу и если что, вы ведь будете за дверью? Верно?

Лицо стражника исказилось сомнением, брови сдвинулись, нос зашевелился, как у белки, которая нюхает орех.

– Вам ведь положено выполнять приказы?

– Так точно, миледи. И у меня есть приказ стеречь пленника.

– Вы и будете его стеречь, – согласилась я. – За дверью.

Он снова задумался, морща лоб и шевеля губами. Прошли пара минут, а он все думал, и мне показалось, что слышу, как шевелятся мысли в его голове.

Наконец я не выдержала и сказала:

– Да оставьте же вы нас вдвоем. Мне нужно поговорить с пленником.

– О чем это? – удивленно спросил стражник.

– О магии, – резко сказала я и для вида выпучила глаза, как сова, которая съела полевку.

Стражник вздрогнул и отшатнулся, словно я только что совершила нечто крамольное, оскорбила богов или вылила помои в священные воды Съаска. Он попятился, натыкаясь на стены и бормоча какие-то обережные слова. Когда его зад толкнул дверь, стражник выскользнул из темницы, и прикрыл створку, до последнего не сводя с меня испуганного взгляда.