Солнце для речного демона

 – ты можешь внятно объяснить, что стряслось? Думаешь, бургомистр будет рад, если на ночь глядя к нему вломится воняющий рыбой мужик и начнет одурело орать?

Рыбак как-то испуганно посмотрел на Рикки, но слова парня явно достигли цели. Рыбак вытер лоб и проговорил дрогнувшим голосом:

– Началось, ты понимаешь, началось.

– Да что началось, раскудрыть тебя в копыто? – не выдержал Рикки.

– Тина! – выпалил Том и страшно вытаращил глаза.

Рикки покривился, явно не понимая, что несет этот ненормальный рыбак, но тот не сдавался.

– Тина, – повторил он. – Тина, водоросли на берегу! Столько, сколько никогда не видел. Выбросило разом целые горы! Как прежде…

Он испуганно покосился на Эмили. Она стояла, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. В голове мигом всплыли рассказы бургомистра о том страшном дне, который сделал ее сиротой, о предвестье паводка, который правильнее называть потопом…

Рикки, видимо, единственный, до кого смысл происходящего дошел не сразу. Он все еще непонимающе смотрел на рыбака, который порывается бежать дальше, но пока не решается обойти широкоплечего детину.

– Паводок, – натужно выдохнул рыбак. – Предвестье паводка. Демон опять голоден…

Рикки, наконец понял, и тоже побледнел. Бросив короткий взгляд на Эмили, которая стоит ни жива, ни мертва возле дверей, он скомандовал:

– Так что ж ты стоишь, остолоп! Беги и ори на всю улицу!

– Да ты ж меня… – начал рыбак.

– Беги! Прямиком к бургомистру!

Больше рыбака упрашивать не пришлось. Отдышавшись, он снова сорвался вверх по улице, на этот раз крича во всю глотку:

– Тина! Началось! Предвестье!

Рикки тем временем подскочил к Эмили и, распахнув двери, буквально втолкнул в дом.

– Надо собирать вещи, – скомандовал он. – Скажи дяде. Я побегу к своим. Нужно уходить в холмы. Я вернусь за вами через пол часа.

С этими словами Рикки выскользнул из дома, оставив оторопевшую Эмили в коридоре.

Она и подумать не могла, что станет свидетелем паводка. После того злополучного дня они больше не случались, поскольку та страшная жертва была вновь принесена.

Скрипнула дверь комнаты, из нее показалась голова дяди Рохарда. Он видимо снова уснул за бумагами, и на щеке отпечатались очертания пера.

– Эмили, дорогая, ты вернулась? Я слышал какие-то крики. Все в порядке?

– Дядя, – проговорила Эмили после некоторого молчания, за которое пыталась собраться с мыслями.