Варвара. Наездница метлы

Несмотря на то, что вообще-то не пью, сейчас оно показалось в самый раз. Эту бутылку однажды притащила Наташа и приговорила половину за разговором.

Когда открыла крышку и поднесла горлышко к губам, в моем заторможенном мозгу шевельнулось подозрение. Я поставила бутылку и повернулась к птице. Та выжидательно смотрит на меня черным глазом и моргает.

– Ты откуда знаешь про все? – спросила я, застегивая пуговицу на блузке.

Пока спала, она расстегнулась и белье теперь на всеобщее обозрение. И хотя ворону, это, скорее всего, до лампочки, все-таки не уютно.

– Что именно?

– Ну, – сказала я, пытаясь подобрать слова, – про день рождения, волосы. Что там еще было?

Бирнан с цоканьем запрыгнул на стол и покосился на фрамугу. Похоже, так и попал в квартиру. В лапе снова зажат сверток, клюв хищно блестит всего в метре от меня. Таким не только падаль рвать, можно и кого живого покалечить.

Солнце быстро катится к закату. На пятнадцатом этаже еще светло, но внизу сумерки. По улицам зажглись фонари, машины тоже засверкали фарами, наполнив улицу сиянием ночного города.

В домах напротив светятся окна, правда, не все, только четыре. С их стороны темно, потому, что находятся супротив востока. Утром солнце бьет прямо в глаза, пока спишь. Я жила на солнечной стороне и знаю, как это. Так что жилье я себе нарочно выбрала окнами на запад. А чтобы вечерами не сидеть в полумраке, поставила светочувствительные лампы. Эти сами знают, когда темнеет, и включаются.

– Видишь ли, деточка, – начал ворон, – как твой кар-куратор, мне положено знать все, что с тобой происходит.

Кроме того, я встретил Асмодея. Он все рассказал. Пр-ройдоха. Чуть не потеряли тебя из-за него. Стоило бы сообщить, но выкр-рутится, негодник. Сказал, его опер-редили.

От обилия невозможной информации во рту снова пересохло. Я подняла с пола стакан. Снова налила воды, махнув рукой на лужу посреди кухни, и сделала три больших глотка.

– Кто такой Асмодей? – спросила я, вытерев губы тыльной стороной ладони.

– Твой охр-ранник с темной стороны, – будничным тоном сообщил Бирнан. – Есть еще Кафриэль. Он от светлых. Но границы весьма условны. Хотя они очень бор-рются, чтобы переманивать др-руг у друга. Но ты сначала на инициацию прибудь. А там видно будет.

В словах ворона понятными остались только предлоги и наречия. К своему удивлению, я обнаружила, как трясутся пальцы. И лишь через секунду поняла – это от страха. Прежде всего за свой рассудок.