Я – пламя!

Ты счастлива, дорогая? Ты ведь счастлива?

Поток информации, обрушенный госпожой Ортанией на мой и без того обалдевший ум на несколько мгновений выбил из колеи, в которую я только-только начала входить. О чем она? Что мне надо ответить? Да я вообще ничего не понимаю! Хотя нет. Пожалуй, кое-что прояснилось – моя предшественница была послушной. Наверное, поэтому «матушка» ничего не заподозрила, я ведь тоже не очень бойкая, чего правду таить.

– М… – только и смогла промычать я.

– Ну кончено счастлива, – ответила за меня она и распахнула двери, перед которыми мы остановились.

Комната, в которой мы оказались, светлая, чистая, большая и, вероятно, моя. Потому что кроме кровати с покрывалом в рюшах, каки-то девчачьих безделушек на трюмо, вышивок и мольбертов с совершенно бездарными набросками, на ширме висит внушительного вида платье.

Внушает оно, в первую очередь, материалом, из которого сделано. Я не поверила глазам. Хотела спросить – оно золотое? Но осеклась, вспомнив, как посмотрел на меня Пиос, когда попыталась узнать о статуях.

Расшито оно драгоценностями, очень пышное, на вид тяжелое, и совершенно не понятно, как такую массу можно удерживать на себе.

– Позавтракаешь здесь, Джолия, – скомандовала госпожа Ортания и кивнула на очаровательный круглый столик с загнутыми ножками у окна и такими же стульями.

– Это скорее обед, – тихо заметила я.

Матушка отмахнулась.

– Сейчас некогда обращать внимания на формальности.

Пока она бегала по комнате и что-то куда-то перекладывала, я смиренно присела на стул.

Кажется, госпожа Ортания не заметила подмены дочери. Видимо сказалось то, что она с ней почти не проводила времени. Кто бы мог подумать, что такой факт когда-нибудь кому-то будет на руку. Но, кажется, несмотря на ее строгость, отсутствие привязанности к ребенку и многословность, дочь она любит. По-своему. Ведь договорилась она с тутошним отцом.

Меня внутри передернуло. Почему-то знакомство с ним пугало и заставляло холодеть внутренности. Прийти в ужас от встречи с «матушкой» я не успела – слишком уж неожиданно она выскочила.

Да и вообще, в тот момент я совершенно не думала о местных родителях. А теперь думаю. Почему-то казалось, что человек, зовущийся здесь отцом, совсем не тот, кто читает перед сном сказки и помогает запускать воздушного змея.

Пока я молча предавалась мрачным мыслям, покои наполнились служанками. Они тоже стали бегать туда-сюда, перекладывать вещи, трое из них быстро накрыли передо мной стол.