Я поступаю в Ардэн! Академия магии

Пару секунд я ждала, но она не возвращалась, и я решила, что можно одеваться, тем более что начала замерзать. Видимо её «всё в порядке» означало, что дар у меня всё-таки есть.

Выйдя из круга, я буквально ринулась к своим вещам на стуле и поспешно натянула трусики. Послышался стук двери. Неужели эта лекарша сейчас опять заставить делать что-нибудь стыдное? Надо обернуться и отказаться, вот прямо…

Я взвизгнула, прикрывая грудь и разворачиваясь спиной.

В кабинете оказался тот самый беловолосый парень, от которого меня пробрал озноб.

Александр Васервальд! Какого чёрта он тут делает?! Блин, он же смотрит на мой зад!

Вывернув шею, я перепугано таращилась на него, а он на меня, и от его взгляда хотелось провалиться в самый подвал Ардэна. Через секунду меня накрыл такой жгучий стыд, что я прокричала:

– Отвернись! Быстро!

Он тут же отшагнул за внешнюю сторону ширмы, а я услышала голос, который мог принадлежать только ледяной глыбе.

– Извиняюсь. Не знал, что здесь приём. Я пришёл за порошками.

– Выйди отсюда! – снова закричала я со всхлипом, трясясь от нервов, стыда и обиды.

Стукнула дверь, и через секунду поняла, что осталась одна.

Глава 6

От этой встречи меня трясло. А после слов Николы об Александре Васервальде почему-то хотелось закрыться в самой дальней комнате и не показываться, пока этот Васервальд не забудет о моём существовании.

Он видел меня. Видел всю, с головы до ног, в одних трусах. Позорище…

Из медицинского крыла я шла молча, погружённая в стыдные мысли, а в памяти всё ещё его глаза – голубые, холодные, совершенно равнодушные.

Разве у человека могут быть такие глаза? Хотя, возможно, если он из рода бессмертных магов, то и не совсем человек.

Только от этого не легче. Очевидно же, этот Васервальд в Ардэне – кто-то вроде капитана футбольной команды, популярный и классный. А я перед ним опозорилась.

К счастью, хотя бы дворецкая не достаёт вопросами, пока я предаюсь самобичеванию. Теперь даже коридоры с настенными росписями и летающие граммофоны, из которых льётся тихая музыка, не радуют.

Голая перед Александром Васервальдом…

Кошмар.

– Вот ваша комната, – сообщила Банши, и я вздрогнула, выпадая из тяжких мыслей. Оказалось, мы уже в жилом пансионе. – Сменные вещи на кровати. Ужин в восемнадцать ноль-ноль.

С этими словами она крутанулась на пятках и солдатскими шагами ушла.

Всё ещё погружённая в липкие мысли о своём позоре, я вошла в комнату.