Тайный сын магната. Прости за все

Надо выплюнуть ему в лицо, что я все слышала. Про ребенка! Хотеть подобного может только безумец!

Но я молчу. Не могу произнести ни слова. Близость этого мужчины лишает меня воли. Это не страх, а нечто большее.

– Мне игра в которую нас втянули тоже не по душе, – тихо произносит Давид.

– Понимаю. Для тебя главное отомстить.

– Не тебе, Есения.

– Я очень устала. Мы можем закончить этот разговор? Я лягу на диване.

– Как хочешь, – пожимает плечами Байратов. Уходит в комнату, оставляя меня в гардеробной.

Мне не верится в столь легкую победу! Я смогла отвоевать, путь всего капельку личного пространства.

Вот только уснуть у меня не получается. Отсутствие окон душит, возникает ощущение клаустрофобии. Мне необходимо выйти на балкон. Только для этого придется нарушить личное пространство Байратова. Которое я сама расчертила.

Понимаю, что мне наплевать. Иначе с ума сойду.

На цыпочках прохожу в комнату. Давид спит, раскинувшись на постели, полностью заняв ее. Дыхание спокойное и размеренное.

Я же пару часов провела на неудобном коротком диване. Правда по своему желанию.

Проскальзываю на балкон. Музыка стихла, гости видимо разъехались. Благословенная тишина. Только слышны тихие голоса работников. Убирают видимо последствия праздника. На свежем воздухе, закутавшись в плед, устраиваюсь в плетеном кресле. Прохладно, и вместе с тем так хорошо! Мне удается задремать.

***

Просыпаюсь от ощущения будто парю в воздухе. Приподняв тяжелые от сна веки понимаю, что так и есть.

Байратов. Он держит меня на весу, несет… к своей постели.

– Нет… нет…

– Тихо. Ты заледенела. Что за дурацкая идея уснуть на улице? Сейчас не лето! Ночи еще холодные, – шепчет зло.

Сердце бьется часто?часто, мысли туманятся, никак не могу сформулировать вопрос. Чувствую, как его ладонь, скользит вверх по моей спине.

– Ты собираешься открыть глаза? – раздается над ухом хриплый голос.

Только сейчас понимаю, что сжала веки, как испуганный ребенок.

Распахиваю глаза, встречая буквально обжигающий взгляд Давида. На секунду мне кажется, что успела заметить в них затаенную боль, но в следующую секунду выражение его лица становится нечитаемым. От этого моя тревога лишь усиливается. То, что я успела заметить цепляет за душу и обезоруживает сильнее чем стальная хватка.

Давид ставит меня на ноги возле своей кровати.

– Тебе не надо спать в гардеробной. Я не трону тебя, Есения. Только если сама попросишь.