Жена поневоле для греческого магната

Я всегда знала, что не стою в его глазах ничего. Приживалка, бродяжка. Любимые слова Вадима. Жестокие, обидные. Конечно, ни Крапивин, ни Вера, не позволяли себе подобного. Но и не торопились наказать сына за грубость, если становились ее свидетелями. Лишь для вида, мягко журили.

Это не новость для меня, но почему-то все равно больно.

– У меня безвыходное положение, Нина. Кралидис припер меня к стенке. Нанес чудовищную рану, от которой мне не оправиться. Я не знаю, что делать…

– Это не значит, что я должна стать пластырем, которым вы залепите рану! Я не имею к вашим делам никакого отношения! У меня свои планы на жизнь, свои интересы.

Я всегда была здесь чужой, надо было давно уйти…

Выбегаю из кабинета, несусь к себе в комнату. Меня трясет, не могу успокоиться. Надо уйти немедленно из этого дома, и я начинаю лихорадочно собирать вещи. Заберу все необходимое, чтобы не возвращаться. Звоню подруге.

– Ты можешь пропустить первую пару, я к тебе с вещами приеду?

– Что случилось, Нин? Я проспала, так и так пропущу, мне бы на вторую успеть.

Ты чего, из дома ушла? Поссорилась? С кем? Что у вас там…

– Я потом расскажу.

– Слушай, в любом случае, ключ запасной у соседки, Кира работает дома, скажу ей, что ты придешь. Потому что мне надо пораньше, лекции у Тео забрать…

– Хорошо, спасибо!

– Ты в порядке?

– Нет! Но буду, как только уберусь отсюда!

– Ну и дела. Ты держись там.

– Спасибо, – отбиваюсь.

Дверь в комнату открывается, на пороге стоит Вера.

Смотрю на нее, понимая, что я опоздала. Дура, надо было наплевать на вещи. Теперь предстоит второй раунд. Вера всегда на стороне мужа.

– Я не хочу разговаривать, – буркаю, продолжая складывать рюкзак.

– Мне очень жаль, Нина, но ты должна меня выслушать, – вздыхает женщина.

Глава 7

Сжимая ручку своего рюкзака, медленно спускаюсь по лестнице. Внизу стоит мой будущий муж. От этой мысли невольно кривлюсь, с головы до ног пронзает ледяная дрожь.

Я правда на это согласилась?

Противостоять Вере, своей единственной настоящей родственнице по крови, той, кто хоть немного любил меня, заботился эти годы, я не смогла.

Осознание катастрофы было очень медленным.

Когда Вера начала повторять слова мужа, меня преследовало ощущение, что ударила наотмашь.

Говорила она долго, очень много. Умоляла, утешала. Внушала чувство вины. Ведь она столько для меня сделала. Как и вся ее семья.

– Олег в ужасном состоянии, Нина.