Я помню твоё будущее

Я смог убедить Гинею, что их игры с вами закончились. Оттуда вы, кстати, сумели выбраться победителем. Правда, победы своей не оценили и мигом впутались в новую. А коли ваша душа теперь в моей власти, я попросил Гинею не беспокоить вас. В довесок успокоил её тем, что спустя год вы уже не будете помнить ни её саму, ни Феликса.

– Теперь, когда Феликс подобрался ко мне так близко…

– Цена слишком высока для неё. Возможно, она не станет рисковать, а предпочтёт небольшое разногласие со мной, вероятности потерять Феликса.

Не думаю, что готова к информации об «альянсе слияния», на который он, по всей видимости, и намекает.

– Выходит, я ровным счётом ничего не решила, когда освободила их…

– Деточка! Нет! – манерно растягивая слова, возразил лжедоктор. – Вы сделали только хуже! Для себя и для тех, кого боялись потерять в этой схватке. Гинея помнит о вас. Желание расправиться с вами по-прежнему её преследует, и руки её отныне совершенно ничто не связывает. И вот это, кстати, самое печальное в вашем положении: Феликс Маглер теперь вам не только не защитник, а, возможно, именно его стоит остерегаться пуще Гинеи! Ведь совсем невозможно предсказать, как он поведёт себя при встрече с вами, учитывая его, мягко говоря, пугающе неуравновешенное состояние.

– Да прекратите вы нагнетать обстановку! Мало мне Гинеи, так вы ещё пытаетесь подселить мне страх перед Феликсом.

Тем более, что не боялась его за всё время знакомства я лишь несколько дней – не привыкать!

– Не преследуя цели напугать, я предостерегаю вас не обольщаться его возвращением. Ведь встретить желанную кончину вы вполне теперь можете от рук любимого! И, возможно, не самым приятным и быстрым способом.

Глава 6

Любовная эпопея или вековая сатисфакция?

Что толку валяться в постели, если за всю ночь мне так и не удалось даже глаза сомкнуть.

Я сползла с кровати с первыми лучами солнца и, совершенно измождённая, не отрывая тапок от пола, поплелась в душ. Хотя заранее предвидела, что зарядить меня не способен был даже самый ледяной поток, так как усталость моя имела больше эмоциональный характер, чем физический, – надежды я не теряла.

Как бы мне уже не хотелось абстрагироваться от мыслей и вопросов, бурей ворвавшихся в мою действительность, не удавалось.