Перпендикуляр параллельности

Развернувшись и сделав шаг к двери, та на мгновение застыла, затем отступила, положила телефон в карман и, подойдя к его кровати, взяла стоявшую на тумбочке Олега пустую кружку, в которой через минуту принесла из кухни кипячёную воду.

– Спасибо, Таня, – не отрывая головы от подушки, поблагодарил Олег, отметив, что вслух ни о чём её не просил.

«Какая молодец. И как она догадалась, что я хочу пить, а встать у меня сейчас нет сил? По всей видимости, умненькая девочка».

Через два дня Лазарев почувствовал себя уже гораздо лучше.

Головной боли почти не осталось, хотя кружение ещё ощущалось, но только в момент вставания и при наклонах.

Сегодня из их палаты выписывали двоих её обитателей: пожилого мужчину с морщинистым лицом и совершенно седыми волосами и восемнадцатилетнего паренька, избитого около клуба неизвестными подростками. Олег решил проводить их до дверей корпуса, а после подышать свежим воздухом во внутреннем дворике.

Заканчивалась вторая декада ноября, самый неприветливый и тоскливый период в году. Тепло, продержавшееся в этот раз почти до самого конца октября, безвозвратно ушло, сменившись на неуютную, мерзкую промозглость. Шёл моросящий, холодный дождь, периодически сменяющийся, подгоняемый пронизывающим ветром, колким снегом. С каждым днём всё быстрее спускающиеся сумерки и плотно запечатанное низкими, тяжёлыми облаками небо делало явственно осознание того, что до весны ничего хорошего уже ждать не стоит, что совсем скоро холодная и долгая зима.

Под стать погоде было и настроение Олега. Что же теперь делать? Работы нет, последние деньги, которые он с таким трудом откладывал, отобрали. Даже знакомых, к которым можно обратиться за помощью, у него фактически нет. Есть, конечно, пара друзей, так и у них положение немногим лучше его. Попробовать связаться с родителями? Ну, уж нет, даже если он будет умирать с голоду! Ему отлично помнился эмоциональный разговор с матерью, когда в запале, в ответ на какую-то её реплику почти прокричал ей в лицо, что никакой помощи от таких родителей, как они, никогда не попросит.

С тех пор прошло больше шести лет. С родителями он давно уже помирился, но отлично понимал, что ту нанесённую обиду они забыть никак не могли, даже если бы очень захотели. И сам он всё помнил, как будто это происходило буквально вчера.