Все границы вселенной

Свет от подпотолочных ламп, зажигаемых поочерёдно датчиками движения, провожал его до самого выходного люка. Наружный аварийный фонарь превратил невидимые нити дождя в яркие прозрачные иглы, пробивающие пространство вокруг транспорта.

Шверцев, осторожно поднимаясь по мокрой лестнице из скоб, прижимал к себе одной рукой ящик с инструментом, боясь уронить. Карабкаться пришлось чуть ли не на самую крышу. Именно возле неё и находился люк с неисправным узлом. Ящик потихоньку стукнул о поверхность «Водовоза», и Игорь, достав инструмент, принялся копаться в открытом механизме.

Люк тихонько скрипел под ветром слегка проржавевшими петлями, и капли с небес барабанили по крыше, так же, как и барабанили по всем крышам мира тысячи лет до этого. Цепляясь одной рукой за скобу, а другой копошась отвёрткой в узле, Шверцев чувствовал себя хирургом, работающим в сложных полевых условиях во время боя. Делать надо было всё очень осторожно, приходилось иной раз и положив инструмент, перехватить руку на скобе и дать передохнуть другой. Время шло. Вот уже вода стала проникать за воротник, но, слава Богу, всё закончилось – механический друг отремонтирован (мягкий гудок встроенного в узел динамика известил об этом) и можно вернуться внутрь.

Игорь захлопнул люк, но от сильной вибрации ключ выскочил из замка и упал вниз, в мокрую траву.

– Блин!

Надо было лезть за ним. Хорошо хоть снова подниматься не придётся: люк защёлкивался автоматически.

Всё так же осторожно держа ящик (не приведи Господь уронить и его), Игорь принялся спускаться.

По пути поставил инструменты внутрь транспорта.

Как это ни было странно, но как только подошвы ботинок коснулись сырой травы, прекратился дождь и ветер стих. Словно их выключили. «Мистика!» – промелькнувшая мысль чуть развеселила. Нагнувшись и пытаясь не заслонять собой яркий свет фонаря, Шверцев шарил рукой. Ключа не было. Его не было нигде под лестницей, хотя пилот обшарил всю поверхность земли в радиусе полутора метров.

– М-м-м-м-м-м-м-да… – выпрямившись, осмотрелся.

Редкий кустарник, невысокие тёмные деревца, торчавшие из стеблей зелёного земного покрова, напоминали в отсутствии ветра, вырезанные из камня причудливые статуи мохнатых ежей. Не колючих, а именно мохнатых. В меру добродушных, в меру агрессивных.

Надо было что-то делать. Стоять в полупромокшей одежде становилось холодно. На секунду в воздухе промелькнула тень, и вот уже Натали мягко приземлилась рядом с ногами.