Дежурный после полуночи

Вы и сами можете подумать об этом и, вскоре, поймёте, что версий значительно больше, чем кажется на первый взгляд. Но несмотря на то, что я так и не узнал истины, думаю, эта история научила меня тому, что порой стоит просто смириться, ведь некоторые вещи мы так никогда и не поймём.

20 июня, Н. Небоходов

***

– Николай, – донеслось из-за спины. Позади врача, сунув руки в карманы, стоял вечно хмурый Василий.

– Чем обязан? – доктор убрал тетрадь во внутренний карман пальто и повернулся к гостю.

– Хотел извиниться, – на полсекунды замялся мужчина и протянул руку.

 – Слышал тебя утром, тогда в госпитале был неправ.

Ожидая совсем иного, врач одобрительно улыбнулся и пожал протянутую ладонь, а после – кивнул на болтающуюся на плече Василия гитару: – Это ты по вечерам распеваешь?

– Ну, распевает много кто, я больше играю, – музыкант ласково похлопал выцветший инструмент.

– Учился где-то?

– В консерватории «Старший брат и пьянки вместо уроков» – мужчина панибратски присел рядом и дёрнул несколько струн.

– Неплохое место, оттуда тьма культовых творцов выпустилась, – чуть подвинулся Николай, какой-то частью сознания всё ещё отвлекаясь на детское воспоминание из леса.

– Я, собственно, о чём перетереть с тобой подошёл, – музыкант сменил тон на более серьёзный, но уважительный. – Видел вы с этим дядькой стояли обсуждали что-то. Надеюсь, ты с ним не заодно?

– О чём ты? – доктор, наконец, полностью вынырнул в реальность, вспомнил про тарелку с обедом и, быстро схватившись за ложку, отправил первую в рот.

К сожалению, каша уже остыла и теперь ощущалась безвкусными мокрыми опилками.

– Да брось, я же не дурак, вижу к чему всё идёт, – Василий вскинул руки и, хлопнув одной из них по плечу Николая, тихо подытожил. – Этот мужик собирается убедить полковника увезти нас отсюда, да?

– Спроси его самого, не в моих привычках говорить за другого, – Николай нахмурился и, дёрнув рукой, скинул руку гостя.

– Да не, западло с таким говорить, скользкий он больно.

Знаю я эту породу, ничего святого нет, только о собственной шкуре и думают.

– Ну а от меня-то ты чего хочешь? – врач сдержанно посмотрел в глаза собеседника.

– Ты возразил полковнику, я уважаю это. Военные слишком много себе позволяют, особенно главный. По-хорошему приструнить бы их, да пожёстче. Если ты надумал чего – я бы вписался.

– Расстрою тебя, но ничего такого, я просто не хотел, чтобы дошло до драки, или того хуже – стрельбы.