Дежурный после полуночи

– Тот старик сказал, что юг Африки возможно безопасен, значит мои могли… Ну по крайне мере есть шанс… – губы гостьи задрожали, а голос начал срываться на плач. – Даже если крошечный, то хотя бы ненулевой.

– Тебе не жарко в нём? – кивнув на пуховик, отвлёк девушку Николай. И впрямь, укутанная Лена походила на поджавшего шею нахохлившегося пингвина.

– Не, даже наоборот прохладно. Я вообще по жизни мёрзну постоянно, – девушка показательно потёрла ладони и подтянула рукава. – Благо у меня в палатке действительно тепло.

Хочешь зайти?

Врач на мгновение нервно нахмурился, с опаской огляделся и наклонился к собеседнице, переходя на шёпот: – Ты хочешь обсудить что-то, о чём мы не можем поговорить тут?

– Ну, ты же сам сказал, что мы все теперь связаны – гостья придвинулась и положила ладонь на руку Николая. – Так что… Как насчёт того, чтобы немного укрепить эту связь?

Застрявший на середине вздох резко стал тяжёлым, словно товарный вагон, а затылок начало прожигать несуществующим взглядом.

Возникло почти маниакальное желание обернуться, дабы убедиться, что за спиной никого нет.

– Быть может в другой раз, – прикрыв глаза и медленно выдохнув, Николай сдержанно улыбнулся, отстранился и убрал руку в карман – все ощущения тотчас отступили.

Лена удручённо хмыкнула, собираясь что-то сказать, как вдруг её прервал Березин, с кряхтением старика рухнувший на последнее свободное место рядом: – Не оставите нас? Мне с коллегой нужно обсудить рабочие моменты.

Девушка скользнула по гостю заинтересованными глазами, улыбнулась, сдержанно кивнула и, забрав пустые тарелки, зашагала прочь.

– А ты популярен! – провожая особу взглядом, присвистнул Степан.

– Ага, как не надломленный букет на могиле.

– А она ничего в целом.

– В таком случае любезно уступаю, – наигранно улыбнулся доктор, отправляя в рот очередную холодную ложку.

– Да ладно, развеялся бы! – рука товарища хлопнула по плечу. – Тебе не повредит!

– Когда кремируют, тогда и развеюсь, – Николай, наконец, осушил тарелку.

Бульон не прибавил сытости, зато оставил на зубах болотистый вкус местной воды. – А ты смело вступился за паренька. Я думал, ты боишься Калинина.

– Теперь в довесок ещё и от его болванчиков шарахаться буду! Мало ли пристрелят с перепугу, – Березин, изобразив крайнюю степень абсурда, вскинул руки изображая ужас.

– Зачем тогда влез? – заинтересованно и шутливо сощурился врач. – Погеройствовать решил?

– Кто-то же должен был.