Дежурный после полуночи

На стенах, покрашенных в телесно-бежевый цвет, висели рамки с сертификатами и благодарственными письмами, у окна стоял горшок с искусственным фикусом, а в центре комнаты, упав корпусом на дорогой лакированный стол, лежало тело крупного немолодого мужчины. Рядом, на деревянной поверхности была опрокинута пустая баночка из-под каких-то таблеток, а на полу, покрытом широким зелёным ковром, валялась чуть смятая записка. Николай обречённо нагнулся и поднял листок.

«Если вы читаете это, то скорее всего пришли в больницу в поисках лекарств.

Сожалею, но тут вы их не найдёте: военные забрали все остатки на четвёртый день эвакуации. Я должен был уезжать с последней группой на пятый, но никто за нами так и не вернулся. Оставшиеся собираются идти пешком. Те, кто не в состоянии – обосновались в школе. Возможно, там вам помогут. Я проработал в этой больнице больше тридцати лет, десять из которых за этим самым столом – не хочу уходить. Клава требует, чтобы я отправился с ними, но, думаю, я всё же останусь. Если она не отговорила меня, то должно быть вы сейчас видите развалившееся на дешёвом стуле тело. Моё любимое кресло сломалось на той неделе, а новое до сих пор не пришло – поясница болит уже до невозможности. Надеюсь, вы застали меня хотя бы в приличной позе, а не каракатицей под столом. Прошу вас, незнакомец, откройте левый нижний ящик стола и выпейте за мой упокой, а я прямо сейчас выпью за ваше здоровье. Удачи, и да поможет вам бог, кто бы вы ни были!»

Николай разжал пальцы и листок медленно опустился на пол.

Словно во сне, врач обошёл стол, выдвинул дверцу и оглядел ящик ёмкость – внутри валялась уже досуха опустошённая бутылка. Врач с ненавистью вперился глазами в стеклянную тару, наклонился и, схватившись за стеклянное горлышко, сдавил его, словно тисками. В бликах на изощрённом узоре дорогой ёмкости отражались все последние недели, в ускоренном режиме проносясь через разум, а уже через мгновение доктор с яростным криком запустил бутылью в окно. Стекло разлетелось вдребезги, со звоном осыпаясь на ковёр кабинета. Ноги стали ватными, и Николай, глядя в пустоту, осел на пол. Глаза отказывались фокусироваться, да врач и не пытался. За разбитой дырой в больничный двор засвистел ветер.

– Док, живо сюда! Мы скоро уезжаем! – донёсся сбивчивый голос лейтенанта из рации. – У вас пятнадцать минут! Отбой!

Ещё немного посидев, Николай всё-таки поднялся на ноги и, будто в тумане, медленно зашагал к выходу. Любые мысли были напрочь выбиты из головы.