Роза Ветров

Об их единственной дочери Амине – говорят, тётя Шебнем очень тяжело перенесла роды, от чего у неё не могло быть больше детей, – двоюродный брат не мог сказать ничего плохого. Она всегда «поступала правильно», от чего никогда не вмешивалась в склоки братьев.

– По моему мнению, Паша, роспуск янычарского корпуса всё же был большой ошибкой. Вы можете со мной не согласиться, но вы и сами видите, что «новая победоносная армия» не справляется со своей задачей, – проговорил Кадер-Паша, поднимая с круглого столика один из тюльпанообразных стаканчиков, которые несколько секунд назад жена Мустафы-Паши, не прикрывшая чадрой только глаза, подала на подносе.

Афифе-ханым[17 - . Ханым (турк.) – госпожа] не попросила сделать это слуг, чем оказала муфтию особую честь, которую тот, конечно, заметил и погладил длинную белую бороду, сощурив чёрные глаза-щёлочки. Пир, накрытый в его честь, поражал изысканностью. Чернолощёная посуда ломилась от рыбы, курицы и риса, и это без знаменитых восточных сладостей, о которых уже сейчас клянчил младший сын визиря. Мустафа-Паша в свою очередь выглядел поражённым красотой жены и дочерей Кадера, а старшую, Фарах, назвал «почти невестой». Девочка, бывшая ровесницей Мехмеда, строго поджала губы. За весь вечер она не вымолвила ни слова.

Лишь иногда, краснея за непоседливую младшую сестру – Саадет было всего одиннадцать, и она еще не научилась «вести себя», – Фарах шикала в её сторону и просила замолкнуть. Старшие умилялись осмысленности Фарах, а Мустафа-Паша смотрел на неё всё дольше и внимательнее.

Жаль Нариман уже без двух минут женат, да и отцу одной девицы он давно обещал в зятья Ибрагима… ну ничего! Зато у него всё ещё есть Мехмед!

– Я вынужден с вами согласиться, Паша. И пусть наши жалкие умы не должны сомневаться в воле повелителя, иногда это бывает очень сложно, – вздыхая, молвил отец трёх сыновей и сделал глоток из армуды. До этого он с наслаждением отправил в рот сушенный фрукт и распрямил ноги, потому что те затекали. Иногда всё же не очень удобно накрывать гостям на полу – гораздо удобнее есть за столом, как европейцы! – но это, пожалуй, единственное, что Мустафа-Паша заимствовал бы у западников.

Султан уже заставлял своих поданных носить европейские наряды, но хотя бы дома его визирь хотел бы жить как привык!..

– Вы правы, – с неожиданной покорностью отозвался муфтий и сделал жене жест, чтобы принесла его чётки и молитвенный коврик. – Нам не следует обсуждать султана в таком ключе.