Роза Ветров

Как это похоже на Геннадиоса – угрожать именитому Паше прямо на людях!.. Не жалеть ни себя, ни мать, ни дядю!.. Подвергать их всех адовым муками, только бы не держать своего мнения при себе!..

Эгоист! Несчастный эгоист!

Вот почему она тогда уехала, вот почему не пожелала и дальше мириться с такой жизнью… но сможет ли она привыкнуть к той, где повесят её брата?..

– Ксения! – махала тетушка ей веером в лицо. – Ксения, приди же в себя!

– Геннадиос! – прошептала она одними губами.

– Боже мой, как же он похож на отца!..

Мимо как раз проехал фаэтон, и Артемиос остановил его. Он подал Ксении руку и предложил кирие Ирине отправиться на какой-нибудь постоялый двор вместе с сопроводителем, пока они не узнают подробностей, но тётка проявила упрямство и даже без посторонней помощи забралась в экипаж. Постучав кучеру по плечам тростью, она сама приказала ему трогаться.

Не в пример тётке Ксения всю дорогу провела словно во сне, и каждая улочка, показавшаяся ей смутно знакомой, откликалась в её сердце болью и воспоминаниями.

Здесь брат и его друзья как-то раз убегали от аскеров[42 - . Аскер (турк.) – солдат], потому что решили поглядеть за каретой, в которой ехали жёны султана, и, конечно, оказались пойманы с поличным… Кажется, то была идея Геннадиоса!.. В другой раз Дима – Румянцев всегда был чересчур романтиком! – вступился за слепца, который случайно задел глиняные горшки одного торговца и разбил их… От того торговца дружная компания тоже бегала неделю. Ксения вновь улыбнулась, но щемящая ностальгия вмиг стёрла с её лица улыбку. Почему жизнь всегда забирала у них всё самое ценное?..

За углом показался ухоженный домик дяди Анатолиоса, и Ксения сразу же узнала материнский садик. Только рука митеры создавала такую красоту!.. Что же с ней будет теперь, когда Геннадиоса увели?.. Найдёт ли она в себе силы и дальше заниматься цветами?

– Оставайтесь здесь, кирия Ирина, – сказал Персакис её тетке, когда Ксения уже убежала в дом.

– Нам необходимо сейчас же увидеть кирию Спанидас!

Артемиос недолго слушал ворчания старой матроны, но всё равно с трудом догнал свою невесту на одном из поворотов в коридоре и только успевал отвечать на удивлённые расспросы слуг. Да, деспинис уже здесь. Да, мы знаем про Геннадиоса…

– Митера!..

Дочь рухнула у ног матери в гостиной и приложилась мокрой щекой к её жилистой руке.