Роза Ветров

Если они раскроют, что у среднего сына султанского ювелира есть мотив, а слуги Паши подтвердят, что в тот день Завен Хоренович чуть не разнёс до основания их дворец, то единственное, что сможет его спасти…

– Где ты был в ту ночь?! – схватил друга за руки гость и так сильно повысил голос, что на него сбежались все слуги. – Отвечай же!.. Где?

– Да нигде, – хмуро буркнул Завен и отправил в рот грецкий орех. Говорить об этом ему явно не хотелось. – Болтался по городу всю ночь без дела…

– Есть ли кто-то, кто может подтвердить, где ты был в десять часов вечера?

– Нет… таких людей я не припомню.

– Почему вы кричите друг на друга? – полусонно отозвалась Манэ и нахмурилась. – Что случилось?

Голова Вачагана закипела, когда возлюбленная показалась перед ними такая несчастная… и заплаканная, что сердце упало в пятки. Он не знал, о чём думать в первую очередь. О непутёвом друге-греке, который, чем дальше в лес, тем меньше казался виноватым? О ноже, с которым пришёл к старшему Нерсесяну с поручением от Мехмеда? О Манэ, которую ему вверил Геннадиос, или о Завене, который только что отрезал себе последний путь к отступлению? Ещё никогда его логичный и слаженный мир настолько не трещал по швам, не испытывал подобного перенапряжения! Ну разве он был не прав, говоря о том, что возиться со счётами гораздо легче, чем разбираться в хитросплетениях человеческих отношений?!

– Всё хорошо, куйрик джан[48 - .

Куйрик джан (армян. ) – сестричка]. Обычные мужские склоки, – поспешно заверить сестру Завен, натянуто улыбнулся и многозначительно посмотрел на друга. Не смей, мол, рассказывать о том, что только что услышал!..

«Да уж не дурак!.. Не стану же я лично отправлять тебя на виселицу!».

– Почему глаза красные? – Встав с дивана, старший брат сощурился, вздохнул и чуть приподнял лицо Манэ за подбородок. Печать дум всё ещё читалась на его лбу, и он постоянно морщил его. – Опять плакала?.

.

Манэ и правда похудела и осунулась, и те несколько дней, что Вачаган не видел её, должно быть, не покидала своей комнаты. Волосы немного растрёпаны, ленточка, вплетённая в прическу, съехала вниз, а нежно-голубое платье чуть помято на рукавах и талии, не говоря уже о мешках под глазами и опухших губах!.. И всё это из-за Геннадиоса?..

– Пустяки, – отмахнулась девушка и с надеждой посмотрела на Гюльбекяна. – Вачаган Багратович!..