От Лукова с любовью

Можно было на пальцах одной руки пересчитать мои секреты, о которых мама до сих пор не знала.

– Помнишь тренера Ли?

Она не шевельнулась.

– Да.

– Тренер Ли спросила, не хочу ли я в следующем сезоне стать партнершей Ивана.

Молчание.

Мама ничего не сказала. Ни единого слова. Возможно, это был первый раз, когда она промолчала.

Я качнула плечом, на котором лежала ее голова, осознавая, что она по-прежнему не шевелится и ничего не говорит.

– Я думала, что у меня есть еще несколько лет, пока ты доживешь до того возраста, когда люди засыпают на ходу.

– Надо было оставить тебя в пожарном депо, – бросила мама в ответ, не упустив из сказанного мной ни слова. При этом ее голова не сдвинулась с моего плеча.

Больше она не сказала ничего.

Что, черт возьми, происходит?

– Почему ты молчишь? – Я склонила голову набок, чтобы видеть ее макушку. Я была невысокой, всего метр шестьдесят ростом, но мама была даже ниже, чем метр пятьдесят, – при этом я была почти уверена, что она преувеличивает.

– Я думаю, – ответила она, явно растерянная.

Господи помилуй.

– О чем?

Она по-прежнему сидела неподвижно.

– О твоих словах, Ворчун. Ты огорошила меня, я была не готова. Я думала, ты наконец скажешь, что согласилась на должность тренера в КЛ.

Я скривила лицо, хотя мама не могла видеть меня. Как она узнала о должности тренера? И почему раньше ничего не говорила?

Словно почувствовав мое смятение, мама повернулась под таким углом, чтобы видеть мое лицо. Мы были почти полной противоположностью друг друга, если не считать одинакового овала лица.

Мы обе были невысокими и кудрявыми. Но у мамы были длинные рыжие волосы со слишком ярким оранжевым оттенком, чтобы выглядеть натуральными, и бледная кожа; она была гибкой, красивой, властной и при этом приятной, умной и привлекательной… а я не обладала ни одним из этих качеств. Я не была уродкой, но с мамой и сестрами сходств было мало. А все остальное… что ж, ко мне это тоже не относилось, если не считать, что я тоже иногда любила командовать.

Дело было в том, что она и не разволновалась, и не очень обрадовалась этой новости. Полчаса назад я могла бы поспорить, что она отреагирует как угодно, только не так.

Но она не отреагировала. И я не понимала почему.

– Ну? – выдавила я из себя.

Синие глаза, напоминавшие мне о сапфире из «Титаника»[8 - Речь идет о колье из фильма «Титаник».], прищурились, и мама скривила рот.

Я сузила глаза и посмотрела на нее, тоже скривив рот.