От Лукова с любовью

 – Думаю, мне нужно будет договориться о сделке с вами обоими.

Услышав это, мы повернули к ней головы.

– Я в порядке, это он, – сказала я в то же время, когда Иван произнес: – Это все из-за нее.

Немолодая женщина покачала головой, давая нам понять, что уже сыта нашим пререканием.

– Вы оба – профессионалы и в целом взрослые люди…

В целом взрослые люди?

Я сдержалась, чтобы не усмехнуться, только потому, что еще недостаточно хорошо знала тренера Ли.

– Нам предстоит много работы, и вы оба это понимаете.

Пререкаться, как сейчас, можете по вечерам, после тренировки, если не в силах обойтись без этого. Мы не должны тратить время впустую, – сказала она тем же тоном, которым говорит моя мама, когда мы достаем ее своими выходками.

Я промолчала.

Иван не удержался.

– Я профессионал, – пробурчал он.

Женщина пристально посмотрела на него.

– Мы говорили об этом.

Иван бросил на нее сердитый взгляд, тренер Ли сделала то же самое в ответ.

Можно сказать, что я улыбалась… до тех пор, пока не поняла, о чем они говорят… и о чем не говорят.

Что, черт возьми, они обсуждали? Что обычно мы ссоримся и должны оставить это в прошлом, если хотим стать партнерами? В этом был бы смысл. Меня это сильно беспокоило, но я знала, что смогу держать язык за зубами.

По крайней мере, в большинстве случаев.

Женщина, повернув голову, посмотрела на меня:

– Джесмин, с этим будут проблемы?

Я не доверяла самой себе, боясь смотреть на Ивана, поэтому не сводила глаз со своего нового тренера.

Господи, было странно даже допустить такую мысль.

– Оставить на вторую половину дня? Конечно. – Вероятно, это будет труднее, чем усиленные тренировки, но я смогу.

– Иван?

Я не знала, смотрит он на меня или нет, и услышала лишь его ворчание:

– Да.

– Еще вы не должны возражать против конструктивной критики, – продолжала женщина, ставя нас в известность, а не спрашивая.

Не вопрос, мы могли бы выдержать конструктивную критику…

– Со стороны друг друга, – закончила она.

На этот раз я взглянула на Ивана, но он уже смотрел на меня сквозь ресницы, как будто думал то же, что и я.

Мы едва могли разговаривать друг с другом. И делали это крайне редко, потому что оба знали, что происходит, когда мы открываем рты.

Но…

Я старалась быть выше этого, и буду выше этого. Я не позволю своему языку все разрушить. И своей гордости. Я сказала, что сделаю все возможное для победы, и я это сделаю.

Даже если придется заключить сделку с таким придурком.