От Лукова с любовью

И протянул мне руку, глядя сверху вниз с ухмылкой на лице.

Я не раздумывала. Я видела лишь протянутую мне руку, поэтому попыталась ухватиться за нее. Как идиотка.

И вот мои пальцы почти дотянулись до Ивана, но он отдернул свою руку, ухмыльнулся во весь рот и оставил меня там. На льду. Вот так просто.

Сучонок.

Поэтому он мог винить только себя, когда мне потребовалась целая минута, чтобы сомкнуть свои пальцы вокруг его, все время многозначительно глядя на него и ожидая самого худшего. Но ничего не случилось.

Его ладонь была прохладной и широкой, а пальцы, как я и ожидала, тонкими. Все эти годы, кружа друг вокруг друга, мы никогда не соприкасались физически, если не считать того Дня благодарения, который я провела в доме его семьи. Мы сидели рядом, и он взял меня за руку во время молитвы. Мы провели целых три минуты, сжимая руки так крепко, как только могли, – во всяком случае, пока Карина не пнула его ногой под столом, видимо заметив, что у меня побелели кончики пальцев.

Если Иван ожидал, что я что-то скажу, ему пришлось бы ждать целую вечность, потому что мне нечего было ему сказать.

Ладно, возможно, я просто не доверяла самой себе, боялась сморозить какую-нибудь глупость, прежде чем мы не зашли слишком далеко, чтобы вернуться. Видимо, ему тоже нечего было мне сказать. Меня это устраивало.

В этом преимущество фигурного катания. Занятие им не требует разговоров.

И я снова изо всей силы сжала его руку.

Глава пятая

Я забыла, как это больно, когда тебя роняют.

– Ты в порядке? – донесся… откуда-то голос тренера Ли.

Я лежала с закрытыми глазами и благодарила Бога, что кто-то в какой-то момент истории решил, что людям необходимы мягкие маты. Потому что, не будь мягких матов – пусть даже всего в два с половиной сантиметра толщиной, – я, наверное, сломала бы в три раза больше костей, чем за всю свою жизнь.

И все-таки.

Черт.

Я попыталась вздохнуть, но, судя по острой боли, мои легкие неслабо сдавило после того, как рука Ивана соскользнула – или что там, черт возьми, случилось, – и я упала с высоты примерно двух с половиной метров, приземлившись прямо на долбаную спину.

Черт.

– Я в порядке, – прошептала я тихим, сдавленным голосом, пытаясь сделать еще один вдох, но смогла сделать лишь малюсенький, который не принес мне облегчения.

Хватая ртом воздух, я попробовала снова вдохнуть, и мне удалось сделать только полвдоха до того, как мой позвоночник сообщил: «Еще нет, дура».